Белый журавль обнимает меч рассвета. Том 1 - К. Рэдлиф

– Ну что ж, надеюсь, этот мастер не разочаровал вас за это время, что вы провели у него.

– Мастер Цзэ, что вы такое говорите? – удивился Минь Ли.

– Вы отлично о нас позаботились, – закивала девушка.

– А еще показали технику каменных пуль. Я обязательно ее разучу, – горячо пообещал Яо Вэньмин.

И все трое согнули спины в поклоне почтения и благодарности.

Цзэ Сюланю оставалось только умиляться на этих детей. Кажется, он не так уж и плох в роли мастера.

– Тогда расходитесь скорее по своим комнатам и готовьтесь ко сну. Если вы не забыли, в ордене подъемы ранние. И постарайтесь больше не нарываться на наказание.

– Постараемся, мастер Цзэ, – пообещали ученики хором и направились к своим хижинам. Если бы наказания значили, что их вновь отправят на Туманный склон, то они бы пакостили не переставая. Но чаще всего в качестве наказания заставляли тяжело работать или же вообще пороли лозой. Такое себе удовольствие.

Когда подростки разошлись, тусклый свет все еще горел в бумажных окошках хижин, и Цзэ Сюлань замер, наблюдая за ночной тишиной.

– Ты успел привязаться к ним? – Линь Ян подошел настолько внезапно, что хозяин Туманного склона даже до конца не расслышал его вопроса.

– Что?

[Он говорит, что ты привязался к главному герою и его друзьям.]

«Вот уж не думаю, что Яо Вэньмин считает Минь Ли и Юнь Цзяо своими друзьями».

– Я говорю…

– Не думаю, что я к ним привязался.

– Чего тогда стоишь тут и так задумчиво смотришь?

– Линь Ян, а представь, если бы существовала такая штука, которая светилась бы ярче свечей, – Цзэ Сюлань потер подбородок указательным пальцем. – И к ней бы присоединялся рычаг. Ты этот рычаг дергаешь – свет зажигается, дергаешь в другую сторону – свет затухает.

– Звучит как бесполезная ерунда, не находишь? – Мечник встал рядом с Цзэ Сюланем и тоже уставился на светящие окошки. Что же такого там увидел этот мастер, что в его голову пришли такие странные идеи? Но Линь Яну не удалось рассмотреть ничего необычного.

– Эх ты, слышал бы тебя Томас Эдисон…

– Еще один твой заморский знакомый? – вскинул бровь Линь Ян.

– Можно и так сказать.

[Ты бы хоть так явно не палился…]

Вскоре раздался звон колоколов, оповещающий об отбое, и Цзэ Сюлань с Линь Яном взлетели на мечах, направляясь к горе Распорядков. В такое время глава Цао посетителей, конечно же, не принимал. Но это особо никого не останавливало.

Они ворвались в покои главы даже без предупреждения. По сути, патрулирующий территорию адепт ордена должен был предупредить Цао Цзюаня о гостях, но тот крепко спал на посту. Поэтому пришедший Цзэ Сюлань стал для Цао Цзюаня сюрпризом.

– Ты все? Вернулся? – Мужчина уже готовился ко сну, поэтому его волосы больше не держала высокая гуань, и они беспорядочно спадали на плечи. – И что за кринжовая накидка на тебе?

Следом за Цзэ Сюланем вошел Линь Ян, и глава Цао тут же переменился в лице. Сначала он был до того смущен и растерян, что густо покраснел. А потом взял себя в руки и тихо кашлянул:

– Ах, старейшина Линь, и вы здесь. Как добрались? Не слишком утомились с дороги?

– Не стоит беспокоиться о моем состоянии. Я привык перемещаться на большие расстояния и спать под открытым небом. Вы лучше позаботьтесь о господине Цзэ.

– Я тоже в добром здравии, – хмыкнул тот, скрестив руки на груди.

Глава Цао не ждал гостей, но не принять их не мог, поэтому тут же велел подать чай и чего-нибудь сладкого. А гостей пригласил к низкому столику.

Он располагался прямо перед входной дверью, а рядом аккуратно лежали мягкие подушечки. Когда Линь Ян и Цзэ Сюлань уселись, глава Цао принялся расспрашивать о задании. Разговор шел вяло, и Линь Ян чувствовал себя явно лишним в этой компании. Цзэ Сюлань не выражал никакого интереса по отношению к главе Цао, глядя на все со свойственным ему лисьим прищуром, но зато глава Цао постоянно косился на хозяина Туманного склона, словно хотел сказать ему нечто важное, но не мог в присутствии мечника.

Вскоре старший ученик принес чай и сладости в бамбуковой корзиночке. Его лицо было заспанным и слегка припухшим. Кажется, его подняли прямо с кровати, чтобы он мог обслужить главу и его ночных гостей.

– Ну и в результате это оказалась эпидемия чумы. Я приготовил стрептомицин, ну и все наладилось. На самом деле ничего страшного и старейшине Линю не обязательно нужно было меня сопровождать.

– Ну не скажи, – отозвался мечник, отставляя пустую пиалу и наполняя ее чаем вновь.

– Что-то произошло в дороге? – уточнил Цао Цзюань.

– Ну как сказать, – улыбнулся Цзэ Сюлань. – Нам пришлось вмешаться в жизнь одной семьи. Пожалуй, там старейшина Линь действительно оказался полезен.

– Можно подумать, ты бы справился без меня в Лихани.

– Старейшина Линь, мне кажется, что вы просто набиваете себе цену.

– Разве этим занимается не господин Цзэ, постоянно говоря какими-то загадками?

– Я смотрю, вы неплохо поладили, – заключил Цао Цзюань. Он запустил свою руку в бамбуковую корзинку со сладостями, но нащупал лишь пустоту. Наклонив корзинку, заклинатель увидел, что все уже закончилось. И это учитывая, что сладости ел он один!

Поговорив еще немного о Лихани, Цзэ Сюлань и Линь Ян собрались уходить.

– Спокойной ночи вам. И да. Не забудьте про письменный отчет о проделанной работе, – выпроваживая на улицу заклинателей, говорил глава Цао.

– Эту сложную задачу, я думаю, возьмет на себя старейшина Линь.

– Почему же? – хмыкнул мечник.

– А потому что у меня просто отвратительный почерк. У главы Цао и остальных и так много дел. Я не хочу их заставлять разбирать еще и мои каракули.

– А мне кажется, что мастер Цзэ просто хочет переложить всю работу на меня.

– Ну что вы, – рассмеялся Цзэ Сюлань, выталкивая Линь Яна на улицу и выходя следом. Их стройные силуэты тут же приковали к себе взгляды сотен тысяч звезд. Глава ордена тоже вышел следом. Его белые одеяния, расшитые золотом, сияли, словно озерная гладь в лучах солнца. Светился он как самая настоящая лампочка.

– Старейшина Линь, вы можете идти отдыхать, – сказал глава Цао, а потом перевел взгляд на Цзэ Сюланя: – А с вами, мастер Цзэ, мне бы хотелось еще побеседовать.

Цзэ Сюлань не желал больше ни с кем болтать сегодня. Вообще, он буквально жил мыслью о том, что вот-вот он вернется в свое тихое убежище и сможет снова ни с кем не контактировать столько, сколько его душе угодно. Он не был интровертом, но