Глупая жена. Как попаданка утёрла нос Дракону (СИ) - Анна Кривенко
Глава 5. Непростая служанка...
Рафаэль рвал и метал. Мне-то по барабану, конечно, но какого чёрта он делает это в моей спальне? Я полулежала в кровати, таская из огромного серебряного блюда такие же огромные виноградины. Наслаждалась ярким вкусом, периодически следя взглядом за мечущимся по комнате парнем.
Он был зол, как сыч, и выказывал сам себе — кому ж ещё, не мне же — свои собственные возмущения на папашу. Если не приводить нечитаемые выражения, которые здесь имели специфический окрас, то говорил он следующее:
— Да я ему… да я его… да я… да я! Он у меня ещё попляшет! Я его к стенке прижму! Я ему контракты зарублю! Я ему устрою!
В общем, натуральная истерика подростка.
Я ждала, когда он уже угомонится и свалит из моей комнаты, но Рафаэль вдруг замер, резко развернулся в мою сторону и впился в меня таким взглядом, что очередная виноградина лопнула на языке неудачно, заставив меня поперхнуться. Я закашлялась. Пришлось схватить стакан и выпить воды.
А в это время Рафаэль приблизился ко мне вплотную и процедил:
— Нужно научить эту девку хоть чему-то. Отец не отступится от своих слов. Он устроит мне провокации, и не одну, лишь бы только унизить при всех. Её нужно дрессировать!
Рафаэль схватил меня за локоть и сдёрнул из кровати с такой силой, что я едва не полетела на пол, но всё-таки устояла, уставившись на него в испуге.
Зелёные глаза разгорелись ярче, когда он произнёс:
— Как тебя зовут? У тебя есть имя?
А я задумалась — стоит ли показывать ему, что мыслящее вещество у меня всё-таки имеется, или ещё рано? Мне понравилась роль наблюдателя, которого никто не воспринимает всерьёз.
Наверное, я слишком долго думала, потому что Рафаэль отмахнулся и резко умчался к окну, тяжело дыша. Злился, чувствовал себя в ловушке.
А я забралась обратно в кровать и продолжила есть виноград. Да, такая позиция более безопасна. Женился он на мне — женился, и пока я, так сказать, дурочка, трогать он меня не станет.
Но если придётся участвовать в некоторых представлениях, я сама решу, что мне раскрывать о себе, а что нет. Это довольно выгодное для меня положение.
Пока что уступать этому гордецу не хотелось вообще. Он втянул меня в свои конфликты с роднёй, и помогать ему я не собиралась. Нужно делать только то, что выгодно мне самой.
А вот что именно мне выгодно — в этом придётся разобраться.
***
Себастьян Ди Арен не дал Рафаэлю времени на подготовку. Уже через день он объявил, что они всем семейством едут на приём к ближайшему соседу — некоему герцогу Ди Шанси.
Рафаэль влетел в мою комнату, приведя с собой двух служанок из тех, кто меня обслуживал, и воскликнул:
— Скорее поднимайте её! Ей нужно показать элементарные движения хотя бы одного танца!
Он бегал по комнате как сумасшедший.
— А ещё… она должна научиться держать в руках хотя бы пару приборов! За завтраком она всё время берёт только большую вилку! А ещё… а ещё… чёрт возьми, что же с ней делать?!
Похоже, он был в отчаянии.
Я вообще удивлялась, наблюдая за ним. Значит, как взять в жёны попаданку — так он самоуверен до предела. А как подумать о последствиях — так сразу паника. На что он рассчитывал? Не знаю, но явно не на это.
И вдруг одна из служанок — невзрачная на вид молодая девушка лет двадцати с копейками — с коротким поклоном произнесла:
— Господин, разрешите сказать?
Рафаэль замер, уставившись на неё горящим взглядом.
— Ну, говори, — бросил жёстко. Похоже, он был раздражён.
— На приёме у герцога ваша супруга будет представлена как попаданка, совсем недавно оказавшаяся в нашем мире. Естественно, никто не ждёт от неё, что она знает наши танцы или умеет есть нашими приборами. Если вы будете вести себя с ней крайне осторожно, бережно, всячески поддерживать в каждом шаге, остальные поймут, что вы просто заботитесь о своей паре, пытаясь научить её правилам нового мира. От вас самих зависит, как её воспримут. А если попытаться втиснуть её в наши рамки слишком быстро — позора не избежать.
Я поразилась уму и рассудительности этой девицы. Надо же, такая блеклая, незаметная, а столько мудрости!
Рафаэль замер, обдумывая её предложение, затем медленно кивнул.
— Да, Марта. Ты права. Ты как всегда права. Молодец.
Он сунул руку в карман, достал оттуда горсть монет и ссыпал ей в ладонь.
— Держи. Разоденьте её в лучшие наряды. Украшения подберите такие, чтобы она выглядела истинной красавицей.
Он покосился на меня, слегка скривившись.
— Только украшения её и красят.
— Ну что вы, господин, — затараторила другая служанка. — Ваша супруга очень мила…
— Помолчи, — поморщился Рафаэль. — Не нужно лести. Как женщина — попаданка меня вообще не привлекает.
Рафаэль вздёрнул нос и отвернулся, а после стремительно покинул комнату, оставив меня в лёгком недоумении.
Но после этой сцены для меня вырисовался огромный плюс. Точнее, два.
Первый — если я неинтересна ему как женщина, ночью он ко мне точно не придёт. Чудесно. Замечательно.
И второе — кажется, в этом мире всё же есть кто-то с мозгами.
Я с интересом уставилась на Марту, которая разглядывала меня без привычного превозношения.
Когда Рафаэль ушёл, Марта резко развернулась к другой служанке и строго произнесла:
— Дина, уходи. Я сама с ней разберусь.
Та надулась.
— А с чего это ты...
— Уходи немедленно! — рявкнула Марта.
У меня брови поползли на лоб. «Ой, какой нрав кроется за этой кроткой личиной!»
Оскорблённая Дина вышла, громко хлопнув дверью.
Марта же повернулась ко мне и расплылась в добродушной улыбке. Это была улыбка не из тех, которые искренние, а из тех, которые являются оружием, чтобы располагать к себе других. Я напряглась, хотя рассматривала служанку из-под ресниц с совершенно расслабленным видом.
Она подошла вплотную, бесцеремонно уселась на край кровати, затем схватила меня за руку обеими руками и начала поглаживать пальцы, пристально глядя мне в глаза. Прикосновение ужасно не понравилось, но стало интересно, что будет дальше, поэтому руку я не стала вырывать.
— Не нужно бояться, — потекли её слова с шелестом звонкого ручья. — Никто тебя не обидит, ты в безопасности, всё будет хорошо…
Она говорила странно: медленно, певуче. Возникло острое ощущение расслабленности, сонливости и чего-то чужеродного, будто
