Вперед в прошлое 15 - Денис Ратманов
Глава 19
Последний звонок
25 мая 1994 г., среда
Последний звонок…
В будущем слово «последний» по непонятной мне причине подверглось гонениям, но «крайним» звонок так и не стал.
Раньше для меня этот день был самым желанным, ради него я девять месяцев вынашивал мечты о лете и свободе, грезил побыстрее закончить школу, где мне жутко не нравилось. Я-взрослый так вообще считал, что жизнь началась после школы, хоть и было физически тяжело. Казалось, что до того влачил жалкое существование.
Когда отца убили, стало полегче, но ровесники по-прежнему питали ко мне неприязнь, и все силы уходили на то, чтобы избежать открытого противостояния.
Теперь же я уверен, что через несколько лет буду вспоминать школу с теплотой, столько с ней связано светлых моментов! Уверен, что мы с одноклассниками будем каждый год собираться на вечер встречи выпускников полным составом, кроме, наверное, Ниженко, которая сторонится нас — то ли такая она есть, то ли не может простить, что мы изгнали ее любимого педофила.
С такими мыслями мы ждали автобус на конечной: Наташка в коричневой школьной форме и кружевном фартуке, с белыми бантами, Боря в белой рубашке и черных брюках. У меня не нашлось подходящей рубашки — все оказались широки, но коротки в рукавах, пришлось покупать новую, а вот на пиджак раскошеливаться не стал — все равно через год будет мал.
Школьную форму в девяностые у нас упразднили, мы ходили на уроки в чем придется, но соблюдая правила приличия, а сегодня стайки разодетых школьников видны издалека — все наряженные, с цветами. Нас букетами пообещала обеспечить Лихолетова. Не бесплатно, конечно, это хлеб ее семьи, но за вполне подъемную цену.
К нам подбежал Каюк с двумя огромными букетами розовых роз. Смахнул пот со лба и пожаловался:
— Уф, ну и жарища сегодня, я весь мокрый.
— То же самое, — вздохнула Натка. — Буду терпеть, куда деваться.
Запрокинув голову, она с надеждой посмотрела на одинокое облачко, оторвавшееся от белой шапки, лежащей на горах.
Подошел автобус с гармошкой, мы в него погрузились и остановились на круге, отмечая, что больше школьников нет.
Последнее потрясение было в субботу — атака Сергеевой жены-алкоголички и известие о том, что Миху взяли. К моему удивлению, видик Ирины менты нашли и вернули, а вот золото — нет, но и то хорошо. Ирина держалась молодцом, не жалела этого афериста.
У Сергея все было не столь радужно — жена его бросила пить, и позавчера у нее началась белочка, агрессию она не проявляла, просто собирала по дому невидимых жуков, и вместо работы Сергей повез ее в психдиспансер на дезинтоксикацию. Так что алтанбаевцы остались на участке одни, ставили и грунтовали забор, как их научил Сергей, в этом не было ничего сложного. Сам прораб на стройке должен был появиться только сегодня.
Кондитерская понемногу набирала обороты. Псарня к Веронике привыкла быстро, хватило взятки в виде нескольких косточек. Благодаря тому, что теперь наша кондитер могла печь крупные партии пирожных, у нее появилось больше свободного времени. Осталось найти помощницу, и можно легализовываться.
В субботу же вечером мы с Кариной и Еленочкой поехали в «Лукоморье», учительница убедилась, что никакого кидалова нет, и в понедельник официально объявила, что выпускной у нас будет в ресторане. Точнее, сперва — выступление в школе, потом променад по набережной и — ресторан. Одноклассникам и учителям все бесплатно, родители за себя платят пять тысяч — ужин плюс автобус. Вот уж никогда не думал, что стану искренне благодарить криминального авторитета!
Школьники набились в автобус в Верхней Николаевке — нарядные и гомонящие, как птицы в преддверии оттепели. К нам подошли Димоны с горящими глазами, Рамиль, Памфилов, пожали мне руки. Наташка откололась и убежала к одноклассницам. Аня и Таня из параллельного класса помахали нам, но не подошли, как и Лика Лялина.
— Айда купаться после школы! — сияя глазами, предложил Памфилов. — Вода прогрелась! Два дня просто пекло стоит!
— Еленочка в центр на набережную не погонит? — с сомнением прогудел Чабанов.
Я мотнул головой.
— Это для одиннадцатого класса обязательная программа и то, по-моему, на выпускной. Да и надо оно Еленочке? Ей бы побыстрее смыться домой.
Памфилов пробрался поближе и прошептал:
— Ты знаешь про Корякина и Инку, ну, Николаевну, математичку?
Корякин — Наташкин одноклассник, высокий синеглазый блондин. Наши девчонки на него засматривались. Память взрослого подсунула воспоминание, что они с математичкой поженились, когда ему стукнуло восемнадцать, и это был шок: эльфийский мальчик и огромная толстая Инка. Причем это она его схватила — и в логово, а не наоборот, паренек этот безвольный и безынициативный.
— Что — уже? — выпалил я, сопоставляя информацию.
В этой реальности, выходит, что математичка чуть раньше потащила его в логово. Или просто прежний я был далек от сплетен и узнал все задним числом?
— Фу-у, — скривился Рамиль и передернул плечами.
Димоны закивали, Минаев покраснел.
— Хрен знает, уже или нет, — затараторил Памфилов, — но девки видели, как они по городу за ручку ходили! Белинская в шоке, аж загрустила, бедолага, она-то на него облизывалась.
Инке двадцать пять, они с Еленочкой ровесницы. Корякину семнадцать. Восемь лет — все-таки не тринадцать.
Возле школы автобус выметал икру в виде нарядных школьников, и я издали увидел Лихолетову, точнее, гигантский букет на ножках в белых гольфах. Над целлофановым многоцветием угадывались два белых банта. Деньги мы Рае дали наперед, осталось только прийти и забрать букеты.
Рядом с ней уже околачивались Кабанов, Гаечка, Алиса, все с цветами. А вон и Илья с огромной коробкой, где у него пакетик сладостей для каждого учителя. Мы скинулись по тысяче, кроме Желтковой и Ниженко, у которых денег никогда не было. Даже малолетняя шлюха Фадеева свой вклад внесла. В каждом пакете был банан и «Сникерс» — лично от меня. Пусть в тяжелой и голодной учительской жизни будет хоть немного сладкого, сейчас не каждый может себе позволить «Сникерс».
Мы разобрали букеты. Я заказал розы для Еленочки и ирисы для Веры — как раз у них сезон. Химичке Никитичу никто не хотел дарить цветы, потому что она злобная, физичке и историчке — потому что они никакие, и мы накануне тянули жребий. Никитич досталась Заславскому, физичка — Райко, историчка — Гаечке. Им пришлось брать букет для Еленочки и — любимым учителям.
Сладкое оставили у Ильи, коробку
