Князь Медведев. Слово рода - Вячеслав Николаевич Уточкин
— Хамовнический — это специальная улица для хамов? — как можно наивнее поинтересовался я. — А вал — потому что их тут валят? Атмосферненько.
Алёна захихикала:
— Прекрати меня смешить! Могу не вписаться в следующий поворот.
Впрочем, справившись со своими эмоциями, девушка решила попробовать себя в роли гида.
— «Хам» на старорусском означает льняное полотно. В древности тут селились ткачи. Поставщики постельного белья в дворцовые покои. Их и называли хамовники.
Пока она объясняла название улицы, байк, взвизгнув резиной, ушел влево и, проскочив мимо нависающего сбоку моста, вылетел на четырёхполосное шоссе.
— Третье Императорское кольцо, — продолжила Алена нашу экскурсию.
— А сколько ещё колец вокруг Москвы?
— Пока три. Садовое, Большое и Императорское.
Алёна помолчала пару минут и продолжила:
— А вообще их предполагается девять. Наш император начитался английских оккультных книг в детстве, вот и чудит. Так-то Москва — самый большой мегаполис в мире. Дополнительные дороги ей в любом случае на пользу.
Мы выехали на мост. Мой взгляд зацепился за маячившие впереди причудливые высотные здания из стекла и бетона.
— Интересно, какие препараты принимал архитектор, вписавший такое чудо в город…
— Мазепов начудил, — проворчала Алена.
Она собиралась добавить что-то ещё, но в следующую секунду в нашу беседу ворвался перезвон колокольчиков — зазвенел Алёнин переговорник.
Девушка перестроилась в правый ряд и ловко выехала на… смотровую площадку? Вынув переговорник из держателя на руле, бросила через плечо:
— Отец решил пообщаться с блудной дочкой.
Подмигнув, мазнула по экрану пальцем. Из динамиков тут же раздался низкий властный голос, озвучивший не то приказ, не то вопрос:
— Ты где? Докладывай!
Алёна скривилась, словно откусила незрелый лимон, и елейным голосом прощебетала:
— Ой, папулечка! Как я рада тебя слышать. Ты меня совсем забыл…
Но в следующий миг её лицо превратилось в маску холодной ярости, и она рявкнула в переговорник:
— Да так, что даже перепутал дочурку со своими дуболомами! Мне твой командно-приказной тон никуда не упёрся!
Мазнув по экрану, отключила переговорник. Провела ладонью по лицу. Ледяная маска треснула, сквозь неё проступили живые чувства — тоска и… обида.
— Ну, вот и поговорили… Снова полгода будем общаться по переписке. А ведь мы с ним безумно любим друг друга. Жизнь готовы отдать. А вот по душам поговорить не получается.
Колокольчики возвестили о повторном вызове. Сделав пару глубоких вздохов, она разблокировала переговорник и ровным бесцветным голосом произнесла:
— Товарищ генерал, майор Арзамасская Алёна Игоревна вас слушает.
— Доча, не начинай, — донеслось из переговорника. — Прости. Просто поступила хреновая информация. Наш аналитический отдел выдал восьмидесятипроцентную вероятность летального исхода для тебя и Михаила в ближайшие двое суток.
— Неприятненько, — протянула Алёна. — Сколько вероятностных линий просчитано?
— Шесть основных и несколько побочных. Прогноз наши ребята сделали на двое суток.
Он на мгновение прервался, но долго пауза не продлилась.
— Если завтра ты не встретишь свою команду в аэропорту или встретишь их с Михаилом — летальный исход 92%. Ваш приезд с Михаилом в родовой замок прямо сейчас — летальный исход 70%. Останетесь в гильдии воинов — 78%. В доме Михаила вообще 98%. Но!
Отец Алёны выдержал небольшую паузу.
— Прежде чем наш видящий потерял сознание, мы нашли пятнадцатипроцентный вариант. Поэтому я и спросил, где вы.
На мгновение показалось, что властность в его голосе сменила усталость.
— Мы стоим на смотровой площадке Мазепов-Сити, — не раздумывая, ответила Алёна.
— Отлично! — воодушевился отец Алёны. — Найди неподалёку место для своего убийственного агрегата. А лучше сожги его.
— Пап, не начинай! — тут же ощерилась Алена. — Мой болид — шедевральный артефакт, и менять его на твои сараи на колесах я точно не буду.
— Ладно, понял, — донеслось из переговорника. — Тогда проводишь Мишу в Золотой Меркурий. Найдешь там охранника с позывным Горец. Он доставит его в студию Левиафана Харинга…
— Пап, откуда ты знаешь этого ненормального художника? — перебила его Алёна.
Тяжелый вздох из переговорника сумел передать, сколько силы воли понадобилось её отцу, чтобы не сорваться на крик.
— Доча, не перебивай. Сейчас не время для весёлых историй, — он на секунду замолчал. — Так вот, Горец вас познакомит с Лёвой. Оставишь Мишу с ним, а сама отправишься в аэропорт — встречать ребят. Потом будь на связи.
— Хорошо, пап, до скорого, — буркнула Алёна.
— Доча, будь поаккуратней.
Эта короткая фраза несла нежность и беспокойство родителя о детях в любом из миров. И, как всегда, на это прозвучал ответ:
— Пап, не учи. Я уже взрослая девочка.
Алена сбросила звонок и, взревев движком, выскочила на трассу.
Спустя несколько минут мы оказались у стройки, вписавшейся в небольшой тупик между забором и бетонным основанием нависшей эстакады.
Высадив меня, Алёна забрала шлем и выдала взамен шёлковый ярко-жёлтый платок, который повязала на мою несчастную голову в виде банданы.
— Думаю, в таком прикиде никто не признает в тебе князя Медведева.
Взяв меня под руку «на жесткую сцепку», потянула в сторону небоскрёба оранжево-золотистого цвета.
Проскочив стеклянную вертушку дверей, мы подошли к мраморной стойке, за которой вытянулся улыбчивый администратор. Сбоку от него стояли два охранники, один из которых, видимо, и был Горец.
Но не успели мы с Алёной открыть рот, как администратор подал нам золотую пластиковую карту и, глядя на меня восторженными глазами, с поклоном произнёс:
— Добрый вечер, ваше благородие Низье Есенин! Левиафан Харинг специально оставил ключ на ресепшене, если вы всё же решите вернуться в его студию.
Я хотел было сказать, что здесь какая-то ошибка, как Алёна с силой сжала мою руку. Беззаботно улыбаясь, она посмотрела на меня и проворковала:
— Низье, как всем удаётся тебя узнавать при кардинальной смене личины? — И, приподняв бровь, перевела взгляд на парня с ресепшена, адресуя этот вопрос ему.
— О, это просто, — всё так же с подобострастной улыбкой поклонился администратор. — Сложно не узнать ваш фирменный гардероб и цвета одежды. Даже с изменённым лицом.
Пока я переваривал эту информацию, Алёна протащила меня в холл с тёмно-зелёными креслами. Бросив взгляд по сторонам, безошибочно потянула к ровным створкам лифтов. Один из них как раз был открыт. Мы вошли, Алёна сунула золотую карточку в щель на панели управления, и лифт понёсся наверх.
Цифры на небольшом экране замелькали так быстро, что у
