Беглый в Гаване 2 (СИ) - АЗК
— Более чем. Нам этот ремонт нужен не только для прогулок. Машина станет мобильной точкой связи, наблюдения, укрытия и в случае чего — бегства на хорошей скорости. Адаптивная подвеска и экономичный мотор с хорошей тягой, это forever. Это не роскошь, Костя, это элемент боевой инфраструктуры!
Я кивнул.
— И когда летим?
— На выходных. Поднимем атмосферник перед сумерками, максимум через час будем в Белизе. Там всё готово. Склад, документы, паспортный стол. Возьмём «Птичку» для охраны и пару-тройку «Мухи» в сопровождение.
Я усмехнулся:
— А заодно и кофе с ромом и сигарами. В конце концов, разведка — это не только напряжение, но и маленькая радость.
— Вот и договорились.
Генерал похлопал меня по плечу и направился к выходу. На ходу бросил:
— Составь список того, чего не хватает. Полный. И — скажи «Другу», пусть прикроет логистику. Насколько возможно.
Я кивнул, провожая его взглядом. А в голове уже крутилось: Белиз, паспорт, краска… и запах новых шин, которые ещё даже не знают, что им суждено стать частью легенды.
— И вот еще что… Мы обязаны вернуться назад хотя бы за 12 часов до начала операции по «Кубинской тропе»!
Глава 13
Ночь была лунной, но не светлой — швейцарское небо затянуло тонкой дымкой, которая приглушала серебро звёзд. Атмосферник вышел из облаков плавно, почти неслышно, и, пролетев низом вдоль склона, завис у знакомой площадки в паре километров от двух шале.
— Сели, — произнёс генерал, снимая ремни. — Дом правее, у дороги — Фридриха. Левее, чуть вглубь на склоне — Коралины.
Я молча кивнул и активировал «Птичку» — пусть следит за подступами. В сумке за спиной тихо ворочалась медицинская сороконожка. Медробот знал: скоро ему предстоит работа.
Калитка шале открылась легко и без скрипа. Внутри шале горел ночник, пахло лавандой и свежим деревом. Коралина вышла нам навстречу — на ней был мягкий шерстяной халат и домашние тапочки, в глазах совсем немного усталости, но и какой-то ясный свет.
— Constantino, — представил меня генерал. — Тот самый, о котором ты слышала. Не совсем хирург, но исцеляет, как уже убедилась лучше любой клиники.
— Приятно познакомиться, — она подала руку, и я уловил слабую дрожь. — Но Тино уже есть, может быть Коста?
— Принято, но Вам лучше присесть, — мягко предложил я. — И позволить мне осмотреть вас Кора?
Я с женщиной тихо вышли в соседнюю комнату. Там она прилегла на небольшую кушетку и закрыла глаза. «Муха» сделала ей незаметную инъекцию. Я достал из сумки медробота и активировал его.
Медицинская сороконожка развернулась, будто в замедленном танце. Тонкие лапки, щупальца-сканеры, микроманипуляторы. Её движения не пугали, скорее завораживали. За пять минут я знал всё: восстановление шло быстро, но внутренние системы — особенно кровеносная и лимфатическая — требовали поддержки.
«Ввести внутривенно активатор», — приказал я медроботу. — «И начни легкую стимуляцию. Завтра ей станет значительно легче».
Он не возражала. Когда всё было закончено, лицо Коралины словно оживилось — щёки еще более порозовели, складки у глаз разгладились и кожа чуть увлажнились.
Действие введенного «Мухой» препарата закончилось.
— А это… — она коснулась шеи. — Это вы тоже сделали?
— Небольшая доза успокаивающего препарата. Он очень нежный и работает без сбоев.
— Спасибо, — прошептала она.
В этот момент у шале раздался звук мотора — глубокий, ровный, будто швейцарский хор под ритмы старого джаза. В окно было видно, как из машины вышел Вальтер — в костюме, с сигаретой в зубах, с видом человека, который опаздывает только специально. Он пожал руку генералу, который стоял у входа в шале.
— Ну что, моя красавица, — усмехнулся он, входя в комнату. — Я смотрю, ты сегодня прямо как в лучшие годы. — И чуть склонился к жене, заметив румянец:
— Удивительно… даже цвет лица у тебя другой.
— Это всё Коста, — сказала Коралина, — и его… волшебные препараты.
Завтрак сервировали прямо в просторной гостиной. Яички-пашот, свежий хлеб, мягкий сыр, зелень, кофе — крепкий, по-восточному. Все ели молча, наслаждаясь моментом.
Пока генерал отрезал багет, «Друг» передал мне отчёт:
«Цюрих. Активность спецслужб: в пределах нормы. Наземное наблюдение минимальное. Электронная разведка работает на рутинном уровне. Усиления и слежки нет.»
Я откинулся на спинку кресла и пробормотал:
— Ну и Слава Богу…
— Вот именно, — кивнул генерал. — А теперь — к делу…
* * *Ехать решили на машине Вальтера — неприметной, но ухоженной, как швейцарский банкир на пенсии. Генерал сразу сказал:
— Без Фридриха. Чем меньше он знает о наших делах — тем лучше. Никаких ужинов, никаких бесед у камина. Всё — по делу. Что не успеваем до 13−00, делаем в следующий раз.
Переоделись в комнате, где обследовали Кору — без спешки, деловые костюмы на двоих подобрала Коралина: нейтральные, серые, идеально отглаженные, с белыми рубашками и галстуками в тон. На запястьях — умные часы, которые работали в тандеме с нашими нейроинтерфейсами.
Выйдя к машине, Вальтер только усмехнулся, достал ключи и хотел их подкинуть мне:
— Веди Коста. Привыкай к местным дорогам.
— В этот раз мы как успешные бизнесмены, — заметил генерал, поправляя манжету.
— С домом моды «Я Партнёры», — добавил я.
Я с удовольствием устроился за рулём. Салон пах лаком и легким ароматом той же самой сигары, которую сейчас курил генерал, и одновременно на пассажирском сидении уже проверял документы: паспорт Белиза, декларации, доверенности, папка с распечатанными схемами и картами.
По дороге в Цюрих разговор в машине почти не клеился — каждый был в своих мыслях. Я вспоминал, какие мелочи ещё нужно проконтролировать. Генерал молчал, но по его взгляду, устремлённому в окно, было видно — он тоже крутит в голове варианты.
«Друг» периодически выходил на связь:
«Трасса чиста. Три точки контроля проехали без интереса со стороны правохранителей».
Мы въезжали в Цюрих под аккомпанемент швейцарской точности — ровные ряды домов, идеальные газоны, автобусы по расписанию до секунды.
Я откинулся на спинку автокресла и пробормотал:
— Даже трава тут подстрижена с точностью до миллиметра. Всё идеально.
Измайлов поднял бровь:
— Швейцария, Костя. Здесь даже коррупция такая — выверенная до микрона.
— Это до первого шороха, — добавил я.
— Все должно быть тихо, — кивнул генерал. — И вообще, не отвлекаемся от дела.
Вальтер мягко заметил:
— У нас шесть часов. Если не уложимся, то вы поедете через Штайн и по старой дороге. Там меньше шансов быть замеченными.
Генерал кивнул:
— Хорошо. Шесть часов — это как нормальная шахматная партия.
— Тогда я в ней ферзь, — сказал я.
— Ты — конь. Непредсказуемый и прыгающий через головы. А я уж как-нибудь побуду ладьёй.
Я улыбнулся. Машина двигалась по асфальту, будто плыла. Мы были в сердце банковской Европы, с золотом, пачками свеженапечатанных долларов и целым списком дел.
А впереди — Цюрих, где всё решалось не в перестрелках, а в кабинетах с кондиционерами и ковровыми дорожками.
* * *Цюрих. Частный банк. Утро буднего дня.
Машина Вальтера свернула в боковую улочку с тускло-золотистой табличкой на фасаде, где вместо громкого названия — только три буквы, похожие на инициалы. Никакой показной роскоши, только строгая архитектура, аккуратный плющ у стены и камерная тишина.
— Мы на месте, — сказал Вальтер, выключая двигатель. — Всё готово. Регистрирующий юрист фонда уже внутри.
Генерал поправил лацкан пиджака и бросил в мою сторону:
— Напомни, как тебя зовут?
— Хорхе Армандо Суарес, сеньор Густаво Энрике.— ответил я, без запинки.
— Хорошо звучит. Почти как контрабандист из телесериала, — усмехнулся генерал.
В банке нас встретил сухощёкий консультант в сером костюме. Он сразу признал Вальтера, поклонился чуть ниже, чем того требовали манеры, и указал на стеклянную переговорную у него за спиной.
