Кудей - Дмитрий Васильевич Колесников
— И заплатить за это моими алмазами⁈ — взревел толстяк. — Ты ограбил меня, старикашка! Меня и моего господина!
Белокожая японка наклонилась к колдуну и что‑то быстро прошептала ему на ухо. Тот дёрнул головой, как от пощёчины, и проговорил тяжёлым голосом:
— Мою дружбу нельзя купить, Зулу, — негр осёкся. — Лишь я сам решаю, с кем я желаю дружить, с кем я желаю торговать… а кого я желаю видеть лишь на похоронах, в гробу.
Зулу шумно выдохнул, но промолчал, лишь сжал подлокотники кресла так, что дерево заскрипело.
— Я задумал записать цикл сказок, эфенди, — отвесил короткий поклон Исмаил. — Это будут страшные сказки, очень страшные. Там будут ифриты и джины, кровь и ненависть. Возможно, для новой книги мне понадобится переплёт из чёрной кожи?
— Возможно, я его вам предоставлю, друг мой.
Зулу после такого намёка осел в кресле и слегка сдулся, злобно глядя на соперника.
— Кстати, — колдун взял тонкую кисть японки и поцеловал каждый из длинных пальцев, — так уж сложилось, что моя Йоко — лучшая специалистка по таксидермии. Я гарантирую вам, уважаемый шейх, что она снимет кожу с нужного участка, не повредив остальное. И ваша собственность, — он кивнул в мою сторону, чтобы все поняли, какую собственность он имеет в виду, — разумеется, останется жива для проведения Ритуала. Да, моя любовь?
Беременная посмотрела на меня и улыбнулась. Между кроваво‑красных губ блеснули чёрные зубы. Если бы я была в чуть более лучшей форме, то, наверное, содрогнулась бы.
Колдун же повернулся к дверям и крикнул:
— Эй, что там за шум?
В ответ дверь распахнулась, и вошёл… Кудей.
Кудей⁈ Да, чёрт побери, Кудей! Живой, здоровый и во плоти! Всё в том же потёртом красном камзоле с золотыми и серебряными позументами и грязноватым шарфом на шее. Как он здесь оказался?
Одежда старого мага была покрыта красными пятнами — не то грязью, не то засохшей кровью. Лицо в ссадинах и порезах, локоть левой руки прижат к боку, и двигался он как‑то странно, словно через силу. Шпагу он использовал вместо посоха, её гибкое лезвие сгибалось при каждом шаге. В правой руке Кудей держал трабуко, направленное на колдуна. Широкое дуло смотрело тому в лицо, над затравочной полкой дымился фитиль, а в глазах старика читалась бесконечная усталость и торжество.
Коуч, как же я тебя люблю, старый ты хрен!
Прежде чем кто‑то что‑то сказал или сделал, шарф Кудея воздушным змеем пролетел к Зулу и обвил то место, где у нормальных людей находится шея. Чернокожий парижанин схватился за ткань, пытаясь её разорвать, но силы были явно неравны. Шарф сжимался, будто живая змея, глаза Зулу налились кровью, вены на лбу вздулись.
На нас обрушилась тяжесть, словно на плечи навалился невидимый великан. Я брякнулась грудью на стол и жалобно всхлипнула, чувствуя, как из лёгких выходит воздух, а сил для нового вдоха не было. Колдун со свистом втянул воздух сквозь зубы, его пальцы побелели на подлокотнике кресла. Его жена замерла, словно змея перед броском, только глаза метались, высчитывая следующий ход.
Наставник бросил взгляд в мою сторону — тяжесть исчезла. На меня словно обрушилась волна прохладной воды в жаркий день: она омыла тело и разум, разгоняя слабость и напитывая мышцы силой. Выпрямившись, распахнув глаза и раскрыв рот, я уставилась на кудесника. Мать, мать, мать…
В дверях послышался звук шаркающих шагов — все дружно посмотрели туда. В дверном проходе показался давешний воин, который принёс шкатулку с алмазами. Лицо у него было серым, в одной руке он держал саблю, другой зажимал себе шею — из‑под пальцев ручьём лилась кровь. Воин что‑то прохрипел по‑арабски, глядя на мага, а потом рухнул вперёд лицом. Голова с мягким стуком ударилась в толстый ворс ковра, с неё слетел остроконечный шлем, обнажив приличных размеров лысину, прикрытую слипшимися волосами.
Кудей, не обращая внимания на упавшего, не спеша прошёл на середину зала, неотрывно глядя на колдуна. Тот тяжело дышал, глаза лихорадочно забегали, а пальцы судорожно сжали висевшую на шее цепь с золотым медальоном.
— Это не подействует, Вадим, — покачал головой наставник и бросил на стол невзрачный камень, размером и формой напоминающий грушу. При виде простого на вид булыжника колдун побледнел так, что сравнялся цветом кожи со своей женой. Та же, пошатывалась и не моргая, глядела на Кудея, словно пыталась его загипнотизировать.
— И это тоже, Йоко, — чуть усмехнулся маг.
Гости колдуна, судя по всему, приспособились к усиленной гравитации — или чем там нас Кудей накрыл — и попытались что‑то сделать. Жирный Зулу попробовал вскочить. Кажется, ему удалось просунуть пару пальцев под удавку, ослабив натяжение? Он качнулся и рукой смял скатерть, пальцы легли на рукоять столового ножа…
Ну уж нет! Я схватила вилку и с размаху вонзила её в чёрную лапу, почувствовав, как зубья скользнули по костям и пробили ладонь насквозь. Зулу зарычал и попытался ударить меня, но воздушный кулак смачно врезался в его жирную харю, повалив негра навзничь. Магия вернулась! Я смогла!
Поднялась знакомая тошнота, я с трудом сглотнула, повернулась, намереваясь повторить удар, но араб меня опередил. Он упал назад, отполз на пару шагов и вдруг быстро побежал на четвереньках к боковой двери. Кажется, заклинание гравитации было привязано к месту, а не к человеку, и араб смог покинуть опасную зону.
Ещё один Кулак, теперь сверху, по правому плечу, и шейх замедлился, волоча руку, как подбитое крыло. Ступни в мягких кожаных туфлях, украшенных богатой вышивкой и бисером, скользили по ворсу ковра, подталкивая тощую фигуру к краю комнаты. Нет, так дело не пойдёт, так он до двери доползёт раньше, чем я его прикончу. Я огляделась в поисках чего-нибудь потяжелее, и схватила со стола тяжёлый овал золотого подноса. То, что надо! Шкатулка перевернулась, бриллианты рассыпались по скатерти, звонко рикошетя от хрустальных кубков и графинов.
Ребро столового прибора, на котором принесли плату за мою кожу и жизнь, со свистом ударило беглеца по
