По ком плачет рябина - Лисса Рин
– Рябина? – позвал Риден, но я не ответила и, втянув голову в плечи, поспешила к выходу.
– Надо вернуться к работе, – бессвязно бросила я, остро желая хотя бы на несколько мгновений остаться в полном одиночестве
Привычным движением я потянулась к ручке, но вовремя остановилась.
– Ну да, я ведь… – сцепив зубы и сделав над собой усилие, я уверенно прошла сквозь дверь. Постояв пару секунд в тихом унылом коридоре, я смахнула со щеки липкую паутинку и просунула голову сквозь дверь. – А знаете, это невероятно удобно. И никаких тебе больше лишних телодвижений! К этому легко привыкнуть.
– Верно, – голос Ридена царапнул сиплой надломленностью, но он тут же прочистил горло и привычно ухмыльнулся. – И потом, торчать из двери любым частями тела тебе все равно не привыкать.
Вспомнив неприятный эпизод взаимодействия с его дверью, я фыркнула и тут же поспешила вытащить наиболее уязвимую часть тела из двери. На всякий случай.
– Этот Страж, чтоб его! Вечно он так, – бурчала я, снова оказавшись в коридоре. – Ему дай только волю.
– А ты попробуй, – шепнул мне на ухо вкрадчивый баритон, отчего я испуганно икнула и попыталась отпрянуть от стены, но сильные руки на моих плечах не позволили мне сделать и шага. – И потом, – я ощутила на своей щеке нежное прикосновение, – я совершенно не против такого аксессуара на своей двери.
Теплый поток воздуха качнул непослушную прядь за ухом, и я замерла. Мне страшно хотелось обернуться и узнать, сколько частей его тела находится по эту сторону коридора, но меня сковало странное теплое оцепенение. В груди запылал знакомый жар и медленно растекся по телу упоительно-нежными волнами. И чем крепче сжималось кольцо его объятий, тем восторженнее кипели волны, унося из-под моих ног почву. А когда я вдруг ощутила лопатками не каменную твердь двери, а крепкий мужской торс, волны окатили меня палящим шквалом.
– Уй-ух, – раздалось над ухом, и хватка слегка ослабла. – Рябина! За что? Я же ничего такого не имел в виду.
Воспользовавшись замешательством Стража, я тут же выскользнула из его рук и на ватных горячих ногах отскочила на приличное расстояние.
– А я ничего такого и не делала, – еле выговаривая слова, точно в груди застряло дыхание, выпалила я в ответ. И, прислонившись к противоположной стене, склонилась, с изумлением ощущая в пустой груди горячее сердцебиение.
Это еще что за напасть? Снова живые чувства? Да еще эта жуткая боль в груди. Откуда во мне все это, если я уже…
– Рябина, ты в порядке?
Не в силах поднять взгляд, я неопределенно махнула рукой.
– Похоже, я так и не научилась сдерживаться, – прохрипела я и, запрокинув голову, положила тыльную сторону ладони на лоб. Это позволило выиграть несколько минут, чтобы успокоиться и прийти в себя.
– В таком случае мой долг – тебе помочь, – мою ладонь колыхнул горячий воздух, и я снова напряглась.
А потом немного опустила ладонь вниз, открыв себе обзор, – и увязла в неодолимо манящем серебре его серых глаз, которые оказались всего в дюйме от меня.
Драная белладонна!
– Рябинка, – тихо произнес Риден, все ближе склоняясь к моей ладони, ставшей практически единственным барьером между нашими губами. Я застыла в нерешительности. – Ты больше никогда не будешь одна, это я тебе обещаю. И обещаю, что всегда стану на твою защиту. В каком бы из миров ты ни находилась.
От этих слов меня пробил озноб: место жаркого предвкушения моментально сменило ледяное предчувствие.
И словно в подтверждение моих мрачных мыслей Риден слегка отстранился и отвел взгляд.
– И в каком же из миров ты собрался меня защищать? – хмуро осведомилась я.
Мужчина грустно ухмыльнулся.
– Риден!
– Я слышу тебя, Рябина. А еще я слышу твое сердце. Сейчас, именно в это самое мгновение, твое тело из последних сил цепляется за жизнь. Ты сейчас на границе миров, всего в шаге от перехода… но все еще по ту сторону. А значит, – он опалил меня решительным взглядом, – у тебя все еще есть шанс вернуться. И я сделаю все, чтобы вернуть тебя в твой мир.
– Мой мир здесь! – рассерженно рявкнула я и смущенно отвернулась в нелепой попытке унять свою несдержанность.
И скрыть внезапное осознание, что я вовсе не прочь здесь остаться.
– Твой мир там, где ты будешь счастлива, Рябина, – мягко поправил мужчина. Вот уж кто действительно непрошибаемый! – Там, где тебя любят и ждут. И где тебе не придется ходить по краю небытия, постоянно изворачиваясь в попытках уберечь искру и защитить свою душу от паразитов.
– Беречь свою душу, говоришь, – горько хмыкнула я, сжав плечи. – По-моему, в Закраине у меня больше шансов.
– Вот же неугомонная, – тихо хмыкнул Риден, а затем вдруг быстро приблизился и накрыл мои все еще сжимавшие плечи ладони своими.
Я испуганно вздрогнула и застыла, вновь ощущая исходящее от его бесплотного тела тепло.
– Призрачные шансы ничто по сравнению с настоящей жизнью, Рябина, – серьезно сказал он, нависнув надо мной непоколебимой стеной. Едва удерживая равновесие под его напором, я невольно сделал шаг назад. – И я сделаю все, чтобы ты к ней вернулась. Доверься мне, – тихо добавил он. Без пафоса, без героического надрыва, что обычно сопровождают высокие, но пустые обещания. Вот так просто, словно между прочим, он вернул мне надежду и подарил новый смысл существования.
– Уверен, что потянешь? – грустно поинтересовалась я, с трудом выдерживая его прожигающий взгляд.
Я удивленно моргнула: откуда в серо-прозрачных глазах измученной души вдруг столько страсти и жизни? Да и не серых больше: блеклая радужка наполнилась сочным зеленым цветом с изумрудными искрами. Пепельно-бледное лицо вдруг озарилось светом и – о, Темная Лафия! – почти счастливой улыбкой, а белесые растрепанные волосы, наоборот, почернели и распрямились.
Риден Морт на моих глазах из безликого и потерянного обитателя Дартада превращался в живого мужчину с несгибаемой волей и решительными намерениями.
От столь неожиданного открытия меня снова бросило в жар, а голова пошла кругом. Я попыталась отступить назад, но мужчина не позволил: его крепкие руки на мох плечах меня полностью обездвижили.
– Будет непросто, – согласился Страж, а затем низко склонился к моему лицу. – Пойти против воли одной вздорной ведьмы, ее странной родни, безжалостного Ковена, – меня вдруг обдало настоящим
