Друид Нижнего мира. Том 3 - Егор Золотарев
Двигая крыльями так, будто всю жизнь был птицей, я закружился в небе, ощущая свободу и восторг. Я больше не друид Орвин Мудрый и не Егор Державин, а сокол — вольная птица, часть ветра, часть неба, часть этого огромного прекрасного мира.
Вволю насладившись свободой в теле птицы, я спустился под кроны деревьев и быстро нашел Лигрора. Он неспешно удалялся в противоположном направлении от общины. Туда, где на карте нарисовано безбрежное синее море. Я был рад этому. Очень не хотелось, чтобы его убили.
Неподалеку слышались крики. Охотники искали меня. Ну что ж, пришло время становиться человеком.
Я мягко приземлился в пружинистый мох и, удостоверившись, что нахожусь в безопасности, закрыл глаза. По телу пробежала волна, и я начал «возвращаться» в человеческую ипостась. Первым делом исчезла легкость: вновь почувствовал, как меня начало притягивать к земле, наполняя привычной массой. Крылья превратились в руки, перья исчезли, острый клюв смягчился, становясь носом и губами.
Глубоко вздохнув уже человеческими легкими, я открыл глаза и осмотрелся. Все на месте. Только стоял я голый, ведь одежда соскользнула с птичьего тела.
— Державин, где ты, черт тебя побери! — Совсем близко раздался крик Бинокля и треск сучьев под его ногами.
Я быстро метнулся к одежде, наскоро натянул и пошел навстречу.
— Ты где был⁈ — заорал охотник, едва увидел меня. — Я чуть снова не поседел из-за тебя!
— Все хорошо. Я жив-здоров, — я примирительно поднял руки, — просто немного прогулялся.
— Прогулялся он, видите ли, — с облегчением выдохнул Бинокль и огляделся. — Ну? Нашел что-нибудь?
— Не-а, не действует мой зов на Лигрора.
— Черт! А я так надеялся на тебя, — с раздражением выдохнул он. — Ладно, возвращаемся.
Последующие дни я готовился к отъезду. Единственный заработок, который приносил мне хорошие деньги, — это поделки из дерева. Я сделал их для продажи торговцу, который должен приехать с караваном. Но самые сложные и красивые фигурки решил приберечь.
Анна с Авдотьей еще несколько раз пытались меня отговорить от поездки, но я всегда отвечал одно и то же: еду и точка. В этом мире есть хорошая поговорка: рыба гниет с головы. Я с ней полностью согласен, поэтому хочу познакомиться с Правителем этого мира и понять, что он за человек, раз отправил в Волчий край такого, как прежний наместник. А также было очень интересно посмотреть, как живут люди в Высоком Перевале.
За день до приезда каравана торговцев мы с Женькой решили посидеть в трактире и еще раз все обговорить.
— Отец отдал мне все деньги, что сумел накопить. Сказал, чтобы я снял жилье где-нибудь у стены Высокого Перевала. Там самые низкие цены, — Тяжело вздохнув, он отпил квас. — Что-то волнительно мне. Никогда с отцом не расставался… И никогда из общины не выезжал. А вдруг у меня не получится? — Он поднял на меня глаза, в которых читалась тревога.
— Что именно у тебя не получится?
— Ну… — он задумался. — Я ничего не умею. Кому нужен такой работник? Если работу не найду, придется возвращаться в общину. Батя разочаруется во мне.
— Как это ничего не умеешь, если сам машину починил? — удивился я. — До тебя никто не мог этого сделать, а ты несколько раз разобрал и обратно собрал этот сложный механизм. Я бы точно с таким не справился, а вот ты смог.
— Да-а, ты бы не смог, — хмыкнул он и кивнул головой. — Пожалуй, ты прав, пригожусь на что-нибудь. На тех же полях я с малолетства ковыряюсь.
Он допил свой квас и пошел к стойке за еще одной порцией. В трактире почти никого не было, поэтому я услышал, как он разговаривает с пышногрудой.
— Вот, Лизонька, уезжаю я. Буду в Высоком Перевале жить. Жену себе найду.
— Езжай, милок. Здесь для тебя молодушек нет. Разве только я, — промурлыкала та.
— Поехали со мной! — загорелся он. — Поженимся и…
— Ой, больно ты быстрый, — хохотнула она. — Голь мне не нужна. Когда будет что предложить — тогда и поговорим.
Женька засопел, забрал наполненную кружку и вернулся за стол. Мы продолжили обсуждать, что возьмем с собой. Все эти дни охотник продолжал учить его управлять машиной, поэтому мы приняли решение, что поедем на ней. Правда, отец разрешил доехать на машине до Высокого Перевала, а потом велел передать машину охотникам, чтобы те вернули ее обратно в общину. «Самим может пригодиться», — пояснил он. Нас это полностью устраивало. Не хотелось тратиться на нее и переживать за сохранность.
Поздно вечером, когда возвращались домой, меня окликнули.
— Егор! — послышался девичий голос.
Я развернулся и вгляделся в полутьму между домами. Ко мне приближалась Даша.
— Привет, — поздоровался я и пошел навстречу. — Ты что здесь так поздно делаешь?
— Тебя жду. — Она, приблизившись, всмотрелась в мое лицо. — Говорят, ты уезжаешь?
— Да. Решили с Женькой перебраться в столицу.
— Навсегда? — еле слышно спросила она.
— Не знаю, — честно ответил я. — Посмотрим. А что такое?
— Просто… Просто я буду скучать по тебе, — выдохнула Даша и опустила взгляд. — Все разъехались, и у меня друзей не осталось… кроме тебя.
— Твои родители не собираются уезжать?
— Нет. Отец говорит, что только слабаки бегут, а мы не такие. Если кому-то что-то плохое сделали — ответим, а родную землю не оставим
— Правильно говорит, — кивнул я, не зная, что еще сказать.
С Дашей мы виделись редко, но когда встречались, то всегда подолгу стояли на дороге и разговаривали.
— А ты можешь писать мне письма?
Даша сделал шаг навстречу и оказалась совсем рядом, почти упираясь в меня своими девичьими грудями.
— Могу, но как же их отправлять?
— С караванами. Многие передают через них письма. Правда, торговцы за это деньги берут, но не так уж и много.
— Хорошо. Что ты хочешь, чтобы я писал?
— Обо всем пиши. Как живешь, что делаешь, что видел. Все-все, — оживилась она, и глаза сверкнули в тусклом свете уличного фонаря.
— Ладно. Если ты так хочешь, — пожал плечами.
— А еще я хочу, чтобы ты запомнил вот это, — она наклонилась вперед и впилась в меня своими мягкими губами.
Это произошло
