Тени Овидии - Нилоа Грэй
Сейчас.
Сейчас все начнется. Заговорит Элеонора, и…
И Элеонора действительно заговорила. Она сделала шаг вперед и громко обратилась к присутствующим.
– Сейчас на ваших глазах наша уважаемая Провидица Алазне проникнет в сознание подозреваемой, чтобы убедиться, – Ведьма Дня сделала небольшую паузу, и, внимательно посмотрев на Овидию, продолжавшую бесстрастно глядеть вперед, продолжила, – убедиться в том, что Овидия Уинтерсон – Черная Ведьма.
По толпе пробежал ропот. Одни начали под шумок покидать трибуны, другие в замешательстве переглядывались. Третьи просто ошеломленно молчали, видимо, не веря своим ушам.
– Спокойно, спокойно!
Пока Бенджамин пытался привести трибуны в чувство, Элеонора подошла к Овидии и с презрением взглянула на нее, но та и не думала терять самообладание.
– В случае, если Овидия Уинтерсон действительно окажется Черной Ведьмой, – проговорил Бенджамин, когда движение и крики на трибунах немного поутихли, – мы сделаем с ней то, что наша спасительница Августа сделала со свой сестрой. Думаю, вы все прекрасно знаете историю нашего Общества, и нет необходимости напомнить вам основы. Ну, а кроме того, Провидица Алазне поможет нам убедиться, что это именно Овидия убила Элию Мурхилла. Нам очень многое предстоит сделать в эти несколько часов, и если вы хотите, чтобы мы упели все, пожалуйста, сохраняйте спокойствие.
Слова Бенджамина прозвучали нейтрально, и Овидия отнеслась к ним, как к простой формальности, ни одной черточкой своего лица не выказывая волнения.
А потом заговорила Элеонора. И ее тон оказался совсем другим. Холодным, гипнотическим.
– Сейчас ты ответишь на два вопроса, Овидия, – чеканила Элеонора в унисон с шагами Алазне, которая, стуча каблукам по каменному полу, направлялась в сторону пленницы. Наконец Провидица оказалась совсем близко, и Овидия почувствовала ее руку у себя на голове. – Ты убила Элию Мурхилла в ночь Самайна? – продолжала говорить Элеонора, – Ты Черная Ведьма?
– Алазне, продолжай работать, – велел Бенджамин.
Лидеры отошли в сторону, а Алазне осталась с Овидией в центре сцены.
Они обе играли очень хорошо, даже великолепно. Алазне позволила своей силе выйти наружу и так закрутила ее в потоке сложных взаимодействий с воздухом, что у наблюдающих сложилось впечатление, будто Провидица действительно проникает в сознание Овидии. Та же в свою очередь сохраняла бесстрастное выражение на лице, какое бывает у тех, кто спит наяву или подвержен гипнотическому воздействию проникающих в сознание сил. Черная Ведьма даже позволила себе немного импровизации и медленно прикрыла веки, демонстрируя свою максимальную покорность Провидице.
– Овидия Уинтерсон, сейчас ты ответишь на мои вопросы, и будешь говорить правду и только правду.
– Да, – медленно проговорила Оидия бесцветным голосом.
– Правда ли, что ты – Черная Ведьма?
Подавив волнение, узница быстро ответила:
– Да.
По толпе снова пробежал ропот. Но Бенджамин больше не пытался успокаивать зрителей. Вместе с другими Лидерами он смотрел на Овидию, и та кожей чувствовала волну удовлетворения, которая исходила от них. Продолжая играть свою роль, Черная Ведьма, затаив дыхание, ждала второго вопроса.
– Если это так, докажи!
Алазне повернулась к Галусу и проговорила:
– Развяжи ее!
– Ты с ума сошла? – вскрикнул Галус. Вид у него был крайне встревоженный.
– Я контролирую ее, Вудбрес. Освободи.
Галус отпустил ее, хотя и неохотно. И Овидия почувствовала, как стянутость и скованность во всем теле моментально исчезли. Но нужно было продолжать играть. Чтобы продемонстрировать, что не она контролирует свое тело, а какие-то темные силы управляют им, она моментально восстановила равновесие. И медленно, точно занавеску после темной ночи, чтобы яркий свет не сразу бил в глаза, начала выпускать своих змеек. Они выходили наружу и окружали ее, все новые и новые, и это было похоже на пожар в закрытом здании, когда не видишь огня, но видишь дым, который с каждой секундой становится все гуще и гуще. Даже привыкшие к разного рода чудесам Лидеры при виде такого в страхе отступили назад. Зрители давно уже не сдерживали криков, а многие и вовсе повскакивали с мест и покинули трибуны.
Шарлотта тоже хотела было встать, но Эндора удержала ее, и Овидия заметила это. Она видела тревогу на лицах близких, и больше всего ее было в глазах отца. Это была такая нечеловеческая боль, что, дабы не потерять самообладания, Овидии пришлось отвести глаза. Ничего, – говорила она себе, – ничего. Еще немного, и все закончится.
– Без паники! – крикнула Алазне. – Я держу ее под контролем. Но я не смогу работать дальше, если вы не успокоитесь.
Через пару минут публика притихла. Но возгласы «Чудовище», «Монстр», продолжали раздаваться то тут, то там.
– Овидия Уинтерсон, ты убила Элию Мурхилла?
Черная Ведьма помнила об их с Алазне общем плане и знала, что должно произойти потом.
Поэтому, не теряя времени, она ответила коротко и просто:
– Нет.
Среди Лидеров началась суматоха. Взгляды, возгласы, возмущенные, удивленные. В какой-то момент все Лидеры посмотрели на Алазне. Та же спокойно продолжала свой допрос.
– Ты видела, кто это сделал?
– Нет, – ответила Овидия. – Но я знаю, кто это был.
– Это невозможно! – воскликнула Элеонора, приближаясь к Провидице и испытуемой. – Ты единственная была там!
– Ты хочешь сказать, что моя сила иссякла? – Алазне с вызовом посмотрела на Элеонору. – Скажи, я не обижусь. По крайней мере, в том, что она Черная, Овидия призналась.
– Призналась. И будет наказана за это, – проговорил Бенджамин, обращаясь к Чувствительным. – Черная магия запрещена, и все мы знаем, почему. Мы отказались от нее, чтобы снизить преступность и коррупцию в обществе. Августа подарила нам белую магию, и это настоящий дар для всех нас. Овидия Уинтерсон нарушила ключевое правило жизни в нашем Обществе. Если Элию Мурхилла убила не она, мы продолжим искать убийцу. Но за принадлежность к черным силам ей придется поплатиться. А теперь, Алазне, выйди, пожалуйста, из головы Овидии.
«Спрячь змеек. У тебя есть три секунды», – беззвучно сообщила Провидица, глядя Чёрной Ведьме в глаза.
Овидия повиновалась. И через пару мгновений тени-змейки скрылись, а сама она, симулируя полное
