Немертвые самураи - Баптист Пинсон Ву
Дзенбо разрушил его план одним движением запястий. Шест описал небольшой круг и врезался Ронину в лицо как раз в тот момент, когда он думал, что избежал удара.
Микиносукэ бросился к нему как раз вовремя, чтобы парировать копье, направленное Ронину в ребра, и продолжил атаку. Дзенбо сделал серию шагов в сторону, на волосок уклоняясь от клинков мальчика. Микиносукэ был груб в своей технике, но точен. Он использовал приемы, которые использовал его учитель на мосту, его удары были слабее, но острее, чем у Мусаси. И все же Дзенбо угадал их все.
Монах остановился и поднял копье вертикально, чтобы отразить удар обоими мечами сразу. Они ударились о древко, и Микиносукэ невольно отступил на шаг. Дзенбо использовал свое копье как древко и ударил мальчика прямо в грудь, отчего тот упал на спину. Микиносукэ сильно закашлялся, и копье уже метнулось к его лицу. Ронин не позволил этому случиться.
Мае!
Он выдвинул клинок из ножен, намереваясь перерубить древко копья, но Дзенбо снова предвидел это. Он скорректировал выпад и стукнул по рукояти катаны, прежде чем она полностью вышла, возвращая ее в ножны. Затем монах хотел снова ударить Ронина рукоятью копья в лицо, но на этот раз воин был готов. Он поднырнул под древко, позволив ему безвредно пролететь над его головой, а затем шагнул вперед.
Один шаг вправо, и меч покинул свое сая. Еще один шаг, и лезвие взметнулось вверх, целясь в локоть монаха. Ронин был уверен, что рассчитал время, но не почувствовал сопротивления. Монах перевернулся в воздухе и ловко приземлился на краю алтаря, возвышаясь над полем битвы благодаря своему росту.
— Вам не победить меня, — сказал он почти извиняющимся тоном. — Твое баттодзюцу против меня не работает, Ронин, и я собственными глазами видел, как сражался твой учитель, Микиносукэ. Даже если девушка пустит в ход свою последнюю стрелу, вам не победить. Отступите.
— Мы не узнаем, если не попробуем, — сказал мальчик, поднимаясь на ноги.
На этот раз Дзенбо спрыгнул на землю и бросился к ним. Он встал прямо между двумя мечниками и ударил Ронина в нос, одновременно снова пнув мальчика в грудь. Микиносукэ одним плавным движением перекатился назад и поднялся, а затем побежал. Только на этот раз он побежал не к монаху, а к сёгуну.
— Дзенбо! — в отчаянии крикнул Хидэтада, казалось, не в силах оторвать руки от барабана.
Монах понял, что происходит, и перехватил руки на копье. Ронин схватил копье за тыльную сторону прежде, чем монах успел метнуть его, и сжал до боли в пальцах.
Дзенбо не колебался ни секунды. Его локоть метнулся назад и еще сильнее повредил нос одинокого воина, и, когда Ронин моргнул, он ударил его по ребрам двумя согнутыми пальцами, заставляя разжать руку.
— Микиносукэ! — закричала Цуки, когда копье вылетело из рук монаха.
Ронин открыл глаза как раз в тот момент, когда копье вошло в спину мальчика, прямо под левым плечом. Микиносукэ прыгнул вперед от силы удара. Его мечи упали вперед и ударились о подножие алтаря.
Одинокий воин обнажил меч и прицелился Дзенбо в затылок, но монах просто перекатился через плечо и прыгнул навстречу копью, торчащему из спины мальчика. Микиносукэ был еще жив, но его стоны не оставляли сомнений в серьезности его раны.
— Не двигайся! — крикнул Дзенбо, удерживая Ронина на месте, в то время как его рука обхватила древко копья. Он поставил ногу на плечо мальчика и вытащил копье. Крови было совсем немного, но мальчик закричал. Монах схватил его за шиворот и заставил подняться. Используя его как щит, Дзенбо шагнул от алтаря.
— А теперь назад, — сказал он.
Ронин повиновался, отступая на шаг назад при каждом шаге Дзенбо вперед. Мальчик быстро бледнел, и монаху приходилось все больше и больше нести его. Когда Ронин вернулся к лучнице, он с тревогой увидел, что мертвые находятся почти у подножия пирамиды. Впереди Хидэтада победоносно улыбался. Почти вся кровь с алтаря исчезла, впитавшись в обшивку барабана.
— Если он не будет слишком много двигаться, — сказал Дзенбо, подталкивая мальчика к лучнице, — он не умрет.
Цуки подхватила Микиносукэ, прежде чем тот потерял сознание, и осторожно опустила его на пол. Тот плакал от разочарования, когда она оставила его лежать. Ронин мог понять мальчика. Так много людей погибло, чтобы доставить их сюда, и у них ничего не вышло.
Ронин выдохнул и выпрямился. Его клинок вернулся на место, и он сделал серьезный шаг вперед.
— Ронин, — сказал Дзенбо, наклонив голову, — не заставляй меня делать это. Я не хочу никого из вас убивать.
— Извини, — ответил одинокий воин, поднимая правую руку к поясу.
Дзенбо и Ронин шли вместе, монах пятился, прислушиваясь к шагам воина, в то время как одинокий воин оценивал расстояние по ударам сердца. Затем Ронин остановился, монах последовал его примеру. Теперь они стояли на равном расстоянии от лучницы и алтаря.
Дзенбо увеличил расстояние между двумя руками, лежащими на древке копья. Ронин присел и поднес правую руку на дюйм к рукояти своего меча Санада, готовый выхватить его. За своей спиной он слышал стоны мертвецов, поднимающихся по ступеням пирамиды. Это должно было произойти в следующей схватке.
Он с усилием выпустил весь воздух из легких и, в промежутке между двумя вдохами, без единой мысли в голове, атаковал.
Дзенбо наблюдал за каждым из них в течение тех дней, что они были вместе. Он знал их сильные и слабые стороны. Он знал, что правый шаг Ронина был слишком длинным. Копье пронзило воздух, целясь в колено воина, точно так же, как это делал его старый учитель.
Ронин, не задумываясь, выхватил меч из ножен и увидел, как тот сверкнул серебряной полосой. Он верил в него. Клинок двигался быстрее копья и перерубил древко прямо за лезвием в форме полумесяца. Наконечник копья, не причинив вреда, завертелся в воздухе, исчезнув из поля зрения Ронина. Его взгляд сосредоточился на одной точке — артерии, бьющейся на шее Дзенбо. Его воля перетекла в клинок, и он оттолкнулся левой ногой как раз в тот момент, когда катана поднялась еще раз.
Он услышал вздох, когда проскользнул мимо монаха.
— Прекрасно, — прошептал Дзенбо, когда его рука потянулась к краснеющей ране на шее. Ронин стряхнул кровь со своего клинка и вернул его в сая, после чего слепой монах упал.
Он обернулся и увидел тело человека, которого считал своим другом, и который, возможно, им и был. Дзенбо, как и многие другие, стал жертвой проклятия, подумал он, и в некотором
