Дон Родригес, или Хроники Тенистой Долины - Лорд Дансени
На четвертый день два окошка в задней стене старого дома лучников уже совсем скрылись из виду, заслоненные растущими стенами, а к вечеру замок Родригес стал уже пятнадцати футов высотой. На следующий день лесорубы продолжали не покладая рук трудиться в лесу, проливая яркий солнечный свет на травы, которые веками росли в тени могучих дубов. К концу этого, пятого дня плотники перекрыли стропилами комнаты первого этажа и взялись возводить второй, и замок по-прежнему вырастал на один венец в день, хотя на верхний этаж шли бревна не такие толстые, всего в три фута толщиной, ибо их было значительно легче поднимать и укладывать при помощи блоков и канатов. Одновременно строители начали обкладывать нижнюю часть сруба глыбами камня, скрепляя их раствором, пока не возвели вокруг него крутую каменную стену, надежно защищавшую нижнюю часть замка от огня, которым мог бы воспользоваться враг, случись в этих краях, в любое из грядущих столетий, война. С этой же целью – для защиты от врага – они перекрыли стальными решетками узкие и глубокие окна.
Теперь уже была ясно видна вся форма крепости: с башнями по углам и со стеной, ограждавшей старый дом лучников сзади и по бокам. Главные ворота, расположенные слева от него, вели в огромный зал, где штабель толстых дубовых стволов постепенно превращался в массивную лестницу. Потолок в зале должны были удерживать на головах и согнутых руках три колоссальные человеческие фигуры, однако резчики только начали свою работу и успели наметить лишь глаза статуй да контуры их деревянных улыбок, придававших трем деревьям, корнями уходившим в землю под полом, сходство с легендарными лесными существами. В верхнем же этаже одно из этих деревьев уже преобразилось в высокий посудный шкаф, в котором и полки, и боковины, и задник, и верх – все было вырезано из цельного дубового ствола.
Внутреннее убранство замка – отполированные ниши и выступающие из стен резные фигуры – все было выполнено из дерева. Бревна были такими толстыми, что на первый взгляд могло показаться, будто стены сделаны из целого куска дуба, и, по мере того как ожидавшие Испанию столетия приходили и уходили, эти стены постепенно становились темней, словно на них отпечатывались все грустные осенние тени, и наконец почернели вовсе, будто от тоски по ушедшим поколениям; однако и доселе они еще не обрушились.
Очаги и дымоходы в замке лесные мастера выложили огромными квадратными плитами красного цвета, и их зияющие темные отверстия всегда оставались притягательными и таинственными для тех членов семьи, обитавшей в этом замке на протяжении последующих столетий, кто был склонен везде и во всем видеть тайну. Каждый из очагов охраняло по два вырезанных из дерева чудных существа с загадочными выражениями на лицах и с удивительными конечностями, которыми они поддерживали каминную полку, и эти скульптуры, казалось, роднили пламя каминов с легендами и сказками, рассказанными в лесу. И даже много лет спустя, после того как вырезавшие их люди обратились в прах, души эти существ покидали свои деревянные прибежища и танцевали в комнатах унылыми зимними ночами, когда все лампы были погашены и только язычки пламени крадучись ползли по раскаленным поленьям и мерцали меж тлеющими головнями.
На втором этаже замка протянулась во всю его длину огромная зала. В ней стоял длинный стол на восьми ногах, по которым карабкались вверх вырезанные из дерева розы, и самый стол этот вместе с опорами составлял единое целое с полом, но никогда бы не удалось резчикам выдолбить столь огромный стол к сроку, не используй они при этом огонь. Второй этаж только-только был закончен в тот день, когда Родригес, дон Альдерон и Мораньо прискакали в лес и остановились перед окружившим парк забором из цепей. Разумеется, король Тенистой Долины никому бы не позволил смотреть на свой подарок до тех пор, пока он не предстанет во всей своей красоте и великолепии, и потому повелел, что ни один человек не должен пройти за ограду и увидеть работу его лесных плотников и резчиков прежде, чем замок не станет смотреть на любого пришельца так же хмуро и грозно, как и любая другая крепость Испании.
Потом мастера подняли стену из раствора и камней до верха второго этажа, и лишь выше они только замазали щели гипсом, оставив толстые бревна на виду. Прошедшие годы заставили почернеть дуб, окруженный белой штукатуркой, но ни бури, что впоследствии проносились над замком, ни прорастающий каждую весну влажный мох не тронули гнилью эти бревна, которые дал для строительства лес и над которыми так хорошо потрудились зеленые стрелки.
И замок выдержал натиск лет и дожил до наших дней; обветшалый, даже слегка пострадавший за время пути сквозь долгие и подчас неспокойные годы, он гордится тем местом и ролью, которую сыграл в самые славные и величественные периоды истории. Именно сюда приезжал однажды в юности Вальдар Великолепный. И Карл Мудрый переночевал как-то раз в этом замке во время своего великого паломничества к святым местам юга.
И именно здесь одной весенней ночью Педро Дерзкий, будучи сильно навеселе, отдал сыну своей сестры Африку, которая как раз поместилась на дне его кубка.
Какое великолепие повидал этот замок, сколько великих людей и событий! Какие хроники можно было написать об этом! Но, увы, к нашим хроникам это не относится, ибо они уже движутся к концу, а мы еще не узнали толком, как был возведен сей замок. Пусть другие напишут, что за флаги и по какому поводу развевались и трепетали на четырех его башнях, щедро делясь своей красотой с ветром. Я же должен еще рассказать, как эти башни были построены.
Итак, второй этаж был перекрыт, и замок Родригес день ото дня продолжал подниматься, ежедневно вырастая на толщину одного венца благодаря усилиям людей, налегавших на канаты и лебедки, и самоотверженному труду сотни лесорубов, а парк вокруг становился все обширней и все глубже проникал в лес.
Между тем деревья, росшие внутри замка-крепости, обрабатывались резчиками в каждой комнате, на каждом этаже, куда бы они ни попадали, а толстый сук самого большого из них даже превратился в небольшую витую лестницу, ведущую еще одним этажом выше. На пол в комнатах легли шкуры животных, добытых лучниками в лесу, а стены
