Пятый факультет - Настя Любимка
— Ты явно недоговариваешь.
— Хорошо, мы пытались спастись вдвоем, но, когда отец спеленал меня заклинанием, я поняла, что буду лишь балластом, который в итоге втащит Ликаю обратно в Драгонарию, а потому отпустила ее руку.
— Самопожертвование…
— Что?
— Я говорю, что тебе не чуждо самопожертвование и ты не так плоха, как пытаешься мне показать.
— Не забудь повторить эту фразу, когда я закончу свою историю, — криво ухмыльнулась Мартина.
И опять я промолчала. Конечно, я могла бы сейчас многое ей сказать. К примеру, что человек, которому все равно, как будут жить его потомки, никогда не станет думать о том, как передать знания. И уж тем более не расскажет о механизме, при котором душа живого человека отправится на свидание к первоисточнику, чтобы получить необходимую поддержку при противостоянии могущественному существу.
— Как только Ликая полностью растворилась в портале, наш мир содрогнулся. Словно кто-то невероятно огромный прыгнул. И продолжал прыгать до тех пор, пока земля не поменялась местами с небом.
Даже примерно представить такое у меня не получалось.
— Он желал выжить так сильно, что не просто устремился в спасительное зияние, которое вело в новый мир, но и прихватил с собой всех подданных.
— Император?
— Да. Вот только из всех, кого перебросило сюда, в живых оказались лишь пятнадцать человек. И император не входил в их число.
— Как это?
— Мне тяжело объяснить тому, кто еще пока не понимает природу Тьмы. — Мартина посмотрела мне прямо в глаза. — В момент перехода в новый мир отец аккумулировал всю жизненную энергию людей и магов, находящихся в империи. Он желал за их счет выжить, однако замкнул эманации смертей на себе и превратился в уродливое существо, которое сложно назвать человеком или живым.
— Он стал демоном? — предположила я.
— Если ты о том, что происходило с другими магами во время противостояния Хеллы и Эльхора, то почти… Потому что он был намного сильнее и мог управлять всеми, чья энергия в нем циркулировала.
— Судя по всему, он и сейчас может управлять всеми.
— Может, но в любом правиле всегда есть исключения. Он не всесилен.
— Хотелось бы в это верить.
— Если бы не существовало хоть малейшего шанса справиться с ним, ты не сидела бы здесь и не разговаривала бы с той, что бездарно погибла три с половиной тысячи лет назад.
Сложно поспорить, учитывая, что я мечтаю о счастливой долгой жизни.
— Ты больше никогда не видела Ликаю? — Меня действительно мучил этот вопрос.
— Она назвала первенца моим именем, — глухо призналась женщина и спрятала лицо в ладонях.
— Значит, она тоже оказалась в этом мире? И как звучит имя ее рода?
Я уже мысленно представляла знакомство с ее потомками. Интересно, какие они?
— Нет.
— Что «нет»? — не поняла я.
— Она не в этом мире и никогда здесь не была.
— Я не понимаю. — Сколько раз я это уже повторила?
— Что ж… пора переходить к главной части моего рассказа. И к той рыжей твари, что создала этот мир.
— Рыжей твари? — эхом повторила я, не делая акцента на нотках ненависти в голосе собеседницы. — Так хранитель и создатель нашего мира — женщина?
— Сейчас ее трудно назвать женщиной, но да… Мир, в котором ты родилась, создала сущность женского пола, а мир, в который попала Ликая, — мужского. И я более чем уверена, что эти два создания — пара.
— Тогда почему они порознь?
— Потому что даже боги совершают ошибки.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
— Я не знаю, что между ними произошло. Возможно, они просто поспорили, кто из них создаст лучший мир, а тут так удачно подвернулись мы. Хейли, ему досталась Ликая, маг Жизни, а вашей создательнице — те, кто обладал даром Смерти. Не удивляйся, тьма и ночь — это абстрактные понятия. Народ давал название тому, что видел или мог увидеть. Моя магия черного цвета, даже огонь — черный. А в нашем мире с ночью всегда связывали самые плохие вещи. Отсюда и люди с даром Тьмы или Ночи, но…
— Я правильно понимаю, что эти сущности имеют безграничные волшебные возможности противоположных направлений? Хранитель мира Ликаи обладает даром Смерти, а наша Богиня — Жизни? Стоп, как это огонь черный?
— Они могут все, однако каждый из них хорош в чем-то одном. Она — в рождении, он — в смерти. Я некромантка, и мне подвластна стихия огня, но тьма накладывает свой отпечаток, делая мой огонь черным.
— То есть для того, чтобы их миры процветали, им нужно быть вместе?
— Верно. Однако он не помог ей, когда она нуждалась в его защите. Отсюда я сделала вывод, что Ликая дала ему то, чего он не имел.
— Откуда тогда ты знаешь, что Ликая назвала своего первенца твоим именем?
— Потому что Богиня вашего мира показала мне Ликаю и ее мужа. Они оба склонились над колыбелью своего сына, ласково шепча его имя: Мартин.
Я пыталась осознать то, что переход в другие миры возможен. Одно дело, когда материя рвется, пропуская остатки погибающего мира, и совершенно иное, когда ты постоянно имеешь доступ к другим мирам. Это же невероятно!
— В тот момент я возненавидела всех: отца, свою судьбу, этот мир и… Ликаю.
— Почему?
Наверно, если бы Мартина могла, то тяжело бы вздохнула.
— Потому что завидовала, Хейли! За столько лет я, наконец, это поняла. Я отчаянно завидовала силе сестры. За то, что она легко могла возродить к жизни любое существо, за то, что своим присутствием скрашивала любой вечер. Что ради нее каждый был готов на подвиг. За то, что она получила самого красивого мужчину и родила сына, в то время как я…
Женщина отвернулась, пряча взгляд.
— Твой мир был совсем иным, Хейли. Не было ни королей, ни государств. Наша Теневая империя считалась самой процветающей, несмотря на отношение к другим расам и магам. Я имела роскошные украшения, дорогие платья, ела самую вкусную еду и никогда не нуждалась. А оказавшись в вашем мире, я была не готова к тому, что мне придется доить коров, вспахивать землю наравне с другими людьми. Этот мир только начинал свой путь, народ только учился познавать себя и окружающее пространство. Мы, пришлые, и наши потомки основали все Десять Королевств.
— Ты говоришь так, словно коренное население абсолютно не участвовало в становлении мира.
— Если опустить то, что главной заботой всех было найти пропитание и построить шалаш, то да, Хейли. Твой мир казался мне
