База 211. Том первый - Алексей Леонидович Самылов
Тут в камере появилось еще одно лицо. Женщина, примерно такого же возраста, как и предыдущая, с немного грубыми чертами лица, но которые как-то так выходило, что не портили впечатления. Какой-то своеобразный шарм был у этой собеседницы.
— Владушка! — буквально пропела женщина. — Ты не забыл? У меня день рождения. Сделай милость, не порти мне праздника.
— Ольга… — Влад споткнулся о предупреждающий взгляд женщины и не стал говорить отчества. — Вам я не могу отказать, даже если бы и захотел.
— Вот и хорошо, Владушка, — улыбнулась женщина, слегка хищно.
Она исчезла из кадра, Марина же явно проводила ее взглядом, а потом снова посмотрела на Влада.
— Даже как-то обидно, Влад, что с Ольгой ты сразу соглашаешься, — произнесла женщина с легкой укоризной.
— Я просто ее побаиваюсь, — улыбнулся мужчина.
* * *
Jahr 1910. 10. August. Deutsches Reich. Kiel
Экипаж, проехав между серыми дощатыми строениями причала, остановился на пирсе, где валялись какие-то доски и бревна. Из него выбрался мужчина лет тридцати, одетый в темно-серый костюм тройку и светло-серый плащ (вот уже неделю каждый день моросил легкий дождь и было довольно прохладно, поэтому и плащ). На галстуке у мужчины блеснул золотой овальный значок, на котором, на синем фоне, имелись странные символы. А именно, буква «V» и еще одна такая же буква, только перевернутая. Оба этих символа пересекались, образуя посередине ромб.
Мужчина, рукой затянутой в черную перчатку, подал извозчику банкноту, кивнул на благодарность, вытащил из экипажа небольшой кожаный саквояж и, развернувшись лицом к пирсу, оглядел пришвартованный рядом белый корабль. Длинные мачты выдавали в нем парусник, но две трубы ближе к корме говорили, что на судне имелась и паровая машина. В начале переднего фальшборта было выведено название. «GAUSS». Мужчина, прочитав его, слегка хмыкнул.
(Фотография этого корабля есть в доп. материалах)
Серое небо отражалось в холодных волнах. Ветер с залива было довольно свеж и приносил не сильно приятные запахи. Возле корабля ходили мужчины в матросских робах, а с самого судна доносился лай собак. Аккуратно обходя горы мусора, мужчина дошел до трапа, где стояли несколько мужчин и обратился к ним.
— Господа, могу ли я увидеть господина Дригальского?
Матросы смерили гостя недобрыми взглядами. Один из них, с показной ленцой повернул голову и крикнул:
— Эй, Хельмут! Тут к профессору пришли!
К борту судна подошел здоровый мужчина, с роскошными усами, смерил пришедшего хмурым взглядом и махнул рукой. Матросы слегка отошли, чтобы пропустить гостя и тот, не торопясь, перешел на корабль и остановился возле давешнего усача.
— Максимилиан Генрих фон Таубе, — представился гость, блеснув синеватыми стеклами круглых очков. — Господин Дригальский должен меня ожидать.
* * *
'…Экспедицию возглавил Эрих фон Дригальский (Erich Dagobert von Drygalski), профессор геологии и геофизики Берлинского университета, известный своими исследованиями Гренландии
Экспедиция стартовала из Киля 11 августа 1901 года в составе тридцати трех человек, в том числе несколько научных сотрудников, кроме самого руководителя. Так как антарктические территории к югу от Новой Зеландии были объектом исследования англичан, то немцы решили отправиться в наименее изученный район — в сектор Индийского океана. Была надежда, что в том месте находится залив, глубоко вдающийся вглубь материка, что поможет приблизиться к полюсу по морю.
21 февраля 1902 года экспедиция достигла побережья Антарктиды и присвоила вновь открытому побережью название «Земля Вильгельма II» (координаты 87°43' в. д. 91°54' в. д.). Пытаясь подойти ближе, «Гаусс» попал в ледовый плен, в котором находился почти год. Благодаря округлой форме корпуса'Гаусс' не был раздавлен, а лишь выдавлен на льдину…
«Все-таки люди тогда они были какими-то другими. Или это была такая же уверенность, как у нас сейчас? Что, вот есть океанский танкер и ничего ему не будет, даже при сильном шторме? Также и они? Это для нас, пойти на таком утлом суденышке туда, где сплошные льды, холод и вообще крайне неуютно, поступок безумцев. А они видели, скорее всего, современный корабль. Наверное, это как поехать на хорошем внедорожнике в болотистую местность. Хотя… Если машина застряла, ты можешь просто взять и уйти. А тут никуда не уйдешь. Нет, все-таки так рисковать жизнями ради такой эфемерной цели, как развитие науки, мы уже не способны»
Влад свернул окно с описанием экспедиции Гаусса, читанное уже не раз и посмотрел на список сообщений. Сегодня было удивительно спокойно. Обычно коллеги просили присутствовать при осмотрах, потому как пациенты часто были не вполне адекватны и спокойны. Иной раз настроение у них менялось резко и очень сильно. А сегодня половина специалистов попросту отсутствовала. Даже вон Тимура сменил сам Николаев, зав. отделением, видимо Алла задерживалась капитально.
Влад снова развернул окно. Рядом с текстом шли изображения и фотографии. Вот портрет самого Эриха фон Дригальского. Крупный мужчина, лет сорока с характерными «жесткими» мимическими морщинами руководителя, которые спускались вниз от носа и еще одни от уголков рта. Жаль, фотография была нечеткой, не видно мелких черт. Но уже можно было говорить, что это был скорее непрошибаемо спокойный человек, который не побоится взглянуть в глаза смерти и на которого чрезвычайно сложно влиять.
Мир был другой. Люди были другими. Вот даже тот же Довжан, он тоже другой. Влад в свое время увлекался тем, что рассматривал фотографии людей двадцатого века. Особенно начала века. Тех людей, которые потом делали те великие дела. Ходили на деревянных кораблях среди льдов. Основывали базы прямо на леднике. Жили годами в условиях близких к экстремальным, а то и прямо в полном экстриме. Ехали за многие сотни километров, куда-то в самый натуральный Хель, на… собачьих упряжках!
Что двигало тем же Робертом Скоттом, который так отчаянно стремился к южному полюсу? Желание установить флаг своей страны на этой географической точке. Подумать страшно, всего лишь престиж страны… Престиж, ради которого он и его товарищи погибли…
* * *
Вечер того же дня.
Влад уже вышел из своего кабинета, чтобы поехать домой, как комм завибрировал. Он поднял руку и увидел, что его вызывает Николаев.
— Слушаю, Альберт Петрович, — ответил на вызов Владислав.
— Владислав Алексеевич, — заведующий был абсолютно спокоен, разве что в голосе проскальзывал легкая ирония. — Надежда только что попросила разговора с вами.
— Конечно, — спокойно ответил Влад.
И этот момент в контракте обговаривался. В смысле, ненормированного рабочего дня. И тоже, непривычно четко выполнялись все условия. Когда он неделю
