Роман Злотников - Собор
Волк, проводив взглядом красные огоньки, осуждающе глянул на Ивана, фыркнул и легко взбежал по ступенькам.
Он обошел холл, деловито обнюхав углы, и занял привычное место на коврике у камина, где стояла миска с мясом. А Иван принялся размышлять над причиной своей ночной тревоги. Теперь он знал ее абсолютно точно: Сноурт.
Всю информацию он получал либо на адрес компании, либо, если дело было строго конфиденциальное, электронной почтой. Телеграмму-"молнию" на домашний адрес мог прислать только кто-то из Перуновых братьев, но этот маленький кусочек пластика донес ощущение крепкого мужского тела, клекота сокола в небесной сини и скрипа ковбойских сапог.
Иван допил свой чай, поставил чашку в автомойку, вынул из кармана телеграмму и пробежал глазами текст: "Мистер Воробьев! Мистер Сноурт после автокатастрофы находится в больнице в чрезвычайно тяжелом состоянии. Согласно ранее отданным на этот случай распоряжениям передаю Вам составленный им текст:
«Волк! У меня серьезные проблемы! Срочно приезжай. Собор оставляю на тебя. Будь осторожен! Фил».
Секретарь мистера Сноурта мисс Памела Тарлтон".
Он сделал несколько звонков и собрал вещи. Уже выпала роса. Пока шел к гаражу, изрядно промочил ноги. Волк, как обычно, исчез, едва вышел за порог. Иван пискнул пейджером, поднимая воротную стенку гаража, и вывел «моллер» к распахнутым воротам усадьбы. У самых ворот из ближних кустов мелькнула серая молния и влетела в открытое окно машины. Иван почувствовал, как тяжелая машина еле заметно качнулась и с заднего сиденья потянуло запахами клевера, смородины и мокрой шерсти.
«Моллер» грузно выехал за ворота и помчался по прямой как стрела дороге, постепенно набирая скорость отрыва. Примерно через минуту он оторвался от асфальта и начал набор высоты. Иван включил автопилот и покосился через плечо. Волк, растянувшись на всю ширину заднего сиденья, сладко подремывал. Почувствовав взгляд Ивана, он открыл глаза и повел ушами, но, тут же поняв, что к нему не обращаются, вновь смежил веки. Иван снял телефонную трубку и набрал номер Риги. Через минуту в трубке раздался сонный голос Нилса:
— Лудзю?..
— Ниле, это я.
В трубке немного помолчали.
— Что-нибудь случилось?
— Забирай себе казахстанские зерновые контракты.
— Не понял…
— Я уезжаю. Сам понимаешь, такие контракты долго не залежатся.
— Да, но… — Ниле окончательно проснулся, однако поверить в такую удачу пока не мог.
— Можешь воспользоваться моей сетью. Я уже послал факсы брокерам и торговым агентам.
— Сколько? — В голосе Нилса зазвучали нотки истого бизнесмена.
— О цене поговорим, когда вернусь.
— Ты вышибаешь у меня почву из-под ног своим благородством. — В голосе Нилса звенела радость. — Надолго едешь?
— Не знаю. Полгода, год. Как получится.
— Понятно. Опять твой Собор SOS прислал? Прошлый раз, помнится, ты пропал на полтора года в Индии, куда теперь?
Иван вздохнул, вспомнив телеграмму:
— В Штаты.
— Ну-ну, счастливого пути. — Ниле помолчал. — Уму непостижимо! Бросить такие контракты! Это же золотое дно! Чудик ты все-таки. Со зверем едешь?
— А как же. Он на заднем сиденье дрыхнет.
— Привет передавай. — Ниле в свою очередь вздохнул. — Взять, черт побери, да и вступить в ваш Собор, а? Только вот машину менять придется.
— Зачем?
— А я тотемом медведя возьму, как он в «бентли» залезет? — Он хохотнул. — Ладно, бывай!
— Бывай!
На горизонте показались купола Новгородского аэропорта.
Иван опустился у переходного мостика, зарулил на платную стоянку, вылез из машины и пошел на площадку, где стоял его старенький «Гольфстрим-Су». Он давно уже мог позволить себе «боинг» «USA-1» или президентский «ИЛ-1100», но Иван привязывался к вещам так же, как и к людям, чрезвычайно редко меняя те, что служили ему верой и правдой. К тому же эти монстры имели крейсерскую всего в два Маха, а «Гольфстрим-Су» все три. Да и полоса ему требовалась намного скромнее.
Пилот был уже на месте. Как обычно, чисто выбрит, слегка надушен и в безукоризненно отутюженном комбинезоне с эмблемой компании. Лицо немного опухшее со сна. Он приветствовал своего хозяина с обычной для него чопорностью вышколенного английского дворецкого и четко доложил:
— Самолет заправлен и полностью готов к вылету. Разрешите получить полетное задание? Иван кивнул:
— Благодарю, Николай Олегович. Мы должны как можно скорее попасть в Нью-Йорк, юридические формальности оформите сами.
Иван держал самолет в этом аэропорту уже лет десять, так что с формальностями было покончено достаточно быстро. Когда таможенник, любезно подъехавший к самолету, уже проставил все отметки в паспорте, Иван наконец увидел Костика, мчащегося на подножке аэродромного электротранспортера. Сокол на его плече сердито клекотал и помахивал крыльями, с трудом удерживая равновесие. Костик спрыгнул на ходу и побежал к самолету. Сокол полетел над ним.
— Привет, шеф! — Он сунул таможеннику, который бросил на него неодобрительный взгляд, свой паспорт и повернулся к Ивану: — Прошу прощения, прибыл, как смог быстро.
Иван нарочито сердито покачал головой:
— Где это видано, чтобы босс ждал своего секретаря? Опять дома не ночевал?
— Виноват! Молодой! Исправлюсь! А зачем я вам понадобился, а?
Шеф-пилот неодобрительно покосился на Костика и вздохнул. И почему это у солидного бизнесмена, каким он знал Ивана, такой шалопаистый секретарь? Вообще, пилот считал, что Костик получил это место только потому, что был одним из братьев Собора. В компаниях, принадлежащих Ивану, едва не половина персонала имела тотемы. Он сам был крестным отцом многих из них. Но шеф-пилот не входил в их число и даже гордился тем, что получил свою должность только благодаря своим талантам первоклассного пилота, а не подобному своеобразному блату. Но в случае с Костиком он был не совсем прав. При том стиле работы, что исповедовал Иван, Костик был идеальным секретарем.
Когда закончился набор высоты и сокол, отлипнув от сгиба локтя старшего брата, куда его вдавило перегрузкой, подлетел к волку и опустился ему на лапу, Костик спросил:
— Проблемы, босс?
Иван молча протянул телеграмму. Костик быстро пробежал ее глазами и потер рукой подбородок. Слов не требовалось, они знали друг о друге очень многое. И кто, как не брат по Собору, мог понять, что значит просьба Перунова брата.
— Ну и?
— У тебя в Нью-Йорке, помнится, были кое-какие знакомцы? — спросил Иван.
— И знакомки, — улыбнулся Костик.
— Вот и хорошо. Походишь, послушаешь, поспрашиваешь. Чтобы достать Фила, надо было очень постараться. А столь серьезные усилия неизбежно оставили хоть какой-нибудь след в этом всеамериканском Вавилоне.
Костик кивнул, ему не требовалось долгих объяснений и кучи дополнительных вопросов. Потому-то Иван и держал его секретарем.
— Послушайте, шеф, мне очень не нравится подобное начало. Я считаю, что Сноурта надо привезти сюда. Купите ему курс в «склифе» или в Илизаровском центре в Кургане. Вряд ли в Штатах найдется больше двух центров подобного уровня. Не зря же вы вбухиваете туда столько денег ежегодно, а нам так будет намного спокойнее.
Иван не ответил, но Костик и не ждал ответа. Он высказал предложение, а какое уж решение будет принято — это дело Ивана.
— А пока я, пожалуй, последую примеру наших ребят, — улыбнулся Костик, глядя в угол салона.
Иван проследил за его взглядом и тоже не сдержал улыбки. Зрелище действительно было забавное и в дикой природе невиданное. Сокол уткнул клюв в бок волку и безмятежно дрыхнул. А волк, свернувшись калачиком, заботливо укрыл птицу хвостом.
— Вот истинный пример заботы о подчиненных, — съехидничал Костик и, утопив кнопку на подлокотнике, принял горизонтальное положение. — До Нью-Йорка еще час, подремлю.
2
В Лос-Анджелес Иван прилетел на самолете местной авиакомпании только на третий день. Перед отлетом из Нью-Йорка он дал телеграмму секретарю Сноурта, и когда они с волком, вынесшим весь полет в наморднике и ошейнике, вышли из здания аэропорта, дверца стоящего напротив выхода шикарного «Шевроле де Билль-IV» открылась, и перед ними возникло что-то очень близкое к «Мисс Вселенная».
— Мистер Воробьев?
Иван озадаченно уставился на явившееся перед ним чудо.
— Я Памела Тарлтон, секретарь мистера Сноурта. — По-видимому, мисс Тарлтон уже привыкла к реакции мужчин на свое появление, она невозмутимо указала на автомобиль и произнесла выверенным нейтральным тоном: — Прошу.
Иван снял с волка ошейник, что тот воспринял с явно заметным облегчением, и, подождав, пока зверюга заберется на заднее сиденье, уселся рядом с мисс Тарлтон. Сказать по правде, такого он от Фила не ожидал. После гибели семьи он всегда относился к женщинам подчеркнуто равнодушно, а красивых даже побаивался. Единственной женщиной, которая жила в его сердце, была Эльха…
