Одиночка. Том 2 - Дмитрий Лим
Остальные же… Остальные просто остолбенели.
Наёмники, готовые минуту назад с готовностью броситься на мою шею, теперь смотрели на меня как на диковинное, неведомое существо. Их каменные лица исказились от изумления. Среди них пронесся шепоток: «Е-ранг?», «Он шутит?», «Этот… охотник Е-ранга?»
Всё понимали, что это означает. Баранов, самодовольный дворянин, чья сила была известна всем, оказался в ситуации, когда его репутация могла быть уничтожена каким-то незначительным охотником. Это было… немыслимо.
Затем, словно очнувшись от общего ступора, взгляд Кати метнулся в нашу сторону. Она не сделала ни движения, но я понял, что она увидела. Увидела, как мои спутники, Ира и Витя, реагируют на мои слова. Увидела, что они были готовы к этому. И, кажется, это её немного… обеспокоило.
На её губах мелькнула тень удивления, и я увидел, как она беззвучно произнесла:
«Вы… серьёзно? Зачем я вообще здесь? Он не жилец!»
Баранов, услышав про Е-ранг, расхохотался. Истерично, надрывно, словно в нем прорвало плотину всех накопленных комплексов.
— Е-ранг! — выкрикнул он, давясь смехом. — Да ты хоть понимаешь, что говоришь, ничтожество⁈ Это даже не смешно! Ты, жалкая шавка, смеешь бросать вызов дворянину⁈ Ты, охотник Е-ранга, выплюнул что-то про «один на один», когда тебе место в хлеву, а не на улице! Ха!
Я наблюдал за ним, не шевелясь. Его истерика была предсказуема, но её сила превосходила мои ожидания. Казалось, вся его бравада, вся его спесь, вся его уверенность разбивались о простое, но такое уничижительное «Е-ранг».
— Да, Коля, — ответил я, когда его смех начал стихать, сменившись хриплым кашлем. — Е-ранг. И что с того? Ты какой ранг? D? С? Может, даже B? Ты же такой сильный, такой грозный дворянин, а тебя, оказывается, может отделать какой-то «жалкий простолюдин» ниже тебя по рангу. Это ж какой ты слабак, Николай, если тебя Е-ранговый охотник может поставить на место!
— Он С-ранговый, — сухо произнесла Катя. — Вова, ты… — девушка повернула голову ко мне и прошептала так, чтобы слышал только я: — Ты понимаешь, на что нарываешься?
Но я её не слышал. Подливал масло в огонь.
— … скажи, ты когда-нибудь чувствовал себя таким униженным? Может, тебе стоит перестать прятаться за своими наёмниками и показать, на что ты способен без их грязной работы? Или тебе нужна ещё одна порция унижения, чтобы наконец понять?
Я сделал шаг к нему, и на этот раз Баранов ничего не приказал своим головорезам передо мной. Они стояли, словно окаменевшие, их взгляды были прикованы ко мне, но в них читалось нечто иное, нежели готовность убивать. Это было… недоумение. Удивления от того, что этот «Е-ранговый» охотник мог оказаться сильнее их господина.
— Так ты, Николай, всё-таки ссыкло? — протянул я, не давая ему перевести дух. — Не можешь справиться с охотником Е-ранга в честном поединке? Тебе нужны твои головорезы, дабы чувствовать себя хоть сколько-нибудь уверенно?
— Заткнись!
— Неужели, Николай, ты настолько ничтожен, что боишься продемонстрировать свою силу хотя бы раз без кучки наёмных убийц, которые, кстати, уже начали коситься на тебя с явным недовольством? Может, они уже поняли, что их господин — всего лишь трусливый хвастун, который умеет только рычать, но не кусать?
Баранов затрясся. Его лицо, до этого красное от ярости, приобрело землистый оттенок. Он явно не рассчитывал на подобный поворот событий. Его привычная схема — запугать, унизить, заставить подчиниться — давала сбой. Главным образом благодаря Кате, которая, казалось, с наслаждением наблюдала за каждым его нервным движением. Я же, пользуясь его замешательством, продолжал свою партию, играя на струнах его уязвлённого эго.
— Или, может, ты думаешь, что твоя «благородная кровь» автоматически делает тебя сильнее? — продолжил я, приближаясь. — Это же так удобно, правда? И в разломы ходить не надо… Так что, Николай, последний шанс. Один на один. Покажи всем, чего стоит твой «благородный» кулак. Или признай, что ты — всего лишь раздутая жаба, которая боится собственной тени, не говоря уже о простолюдине.
В этот момент Катя шагнула вперёд, её голос прозвучал неожиданно властно, перекрывая мои последние слова.
— Хватит прелюдий, — произнесла она, и в её тоне не осталось ни капли прежней загадочной мягкости. — Я, как самая высокоранговая здесь…
Я замер. Самая высокоранговая? Это что ещё значит? Среди кого? И какой у неё ранг? Баранов, забыв про меня на мгновение, уставился на Катю, в его глазах промелькнула неуверенность, смешанная с каким-то новым странным любопытством.
— … как самая опытная и, скажем так, авторитетная особа в данной ситуации, буду вашим судьёй. Так что, Николай, решай. Либо ты докажешь, что ты не просто дворянская выскочка, либо… ну, ты понимаешь.
«А ты молодец, Катя, тоже по живому бьёшь!»
Тишина повисла в воздухе. Баранов, ещё секунду назад готовый разорвать меня на части, теперь смотрел на Катю, словно увидел призрака. Я же, несмотря на внешнее спокойствие, чувствовал, как внутри меня всё бурлит.
Кто эта женщина? Почему её боятся наёмники? И что за «самый высокий ранг» она о себе заявила? Это было куда интереснее, чем любая схватка. Я чувствовал, что раскрываю лишь крошечную часть этой тайны, и это подогревало мой интерес до предела.
— Ты… судья? — прохрипел Баранов, его голос звучал как скрип старой двери. — Ты… у тебя нет власти в Новгороде! Вали в свой Питер, Капризова!
Катя лишь слегка приподняла бровь.
— Вали в свой Питер? И ты это говоришь S-ранговой охотнице? Ты понимаешь, что я могу принять это за оскорбление? И вызвать тебя на дуэль после⁈
Баранов замер. Его лицо, до этого пышущее гневом, внезапно побледнело. S-ранговая охотница. Это было слово, которое перевернуло игру. Он, дворянин, привыкший играть по своим правилам, столкнулся с реальностью, которую не мог игнорировать. Вызов дуэли от S-ранга — даже для него это было слишком. Он нервно сглотнул, пытаясь собраться с мыслями.
«Офигеть, первая охотница высшего ранга, которую я вижу в этом мире», — подумал я, наблюдая за этой сценой. — «Ну, значит, Баранова я сейчас кончу. Главное — сделать это быстро… Блин, она ведь теперь будет гадать, кто я такой на самом деле… печальненько!»
— Хорошо, Капризова, — наконец выдавил из себя Баранов, его голос звучал приглушённо, словно он говорил через силу. — Пусть будет дуэль. Но после того, как этот ублюдок сдохнет, — он указал на меня. — Никаких ко мне претензий!
Он не мог удержаться от последней колкости, но в его тоне уже не было прежней уверенности. Катя лишь кивнула.
Зрителей, включая наёмников Баранова, попросили покинуть помещение, оставив лишь меня, Николая и Катю, которая
