В поисках золотой жемчужины - Дмитрий Шатров
* * *
— Фу, бля… — прикрыл рукавом нос Ворот, когда первым добрался к Бекону.
— Ага, — согласился с ним Халк.
Мямля ничего не сказал, потому что его тошнило. Прямо на модные сапоги.
Обессиленный Бекон лежал в глубокой луже мерзкого месива, изредка икал и пускал пузыри. Воняло так, что у всех текли слёзы, сопли и слюни, а попытка вдохнуть вызывала судорожный спазм и запускала рвотный рефлекс. И это здесь, на берегу. Что будет у туши главного «Ангела», сложно даже представить. Да и не хочется, если честно.
Пока троица рейдеров собиралась с духом, со стороны посёлка послышался рык мощного дизеля. БАТ-2, инженерный танк. Семьсот десять лошадиных сил под лёгкой бронёй. Регулируемый двухсекционный отвал, рыхлитель, лебёдка и кран. Хочешь — дороги делай, хочешь — ямы копай, хочешь — тяжести перекладывай. Сосредоточение строительной мощи.
Оставляя после себя полосу ровного грунта, машина подъехала к байкерам минут через десять. С брони спрыгнул Колун.
— Что там у тебя? — раздался в его рации голос Майора.
Капитан сунул переговорное устройство под нос Вороту. Тот понял правильно.
— Кран нужен с длинной стрелой. И грузовик побольше, — проговорил рейдер в микрофон и добавил после секундной паузы: — И ОЗК с противогазами не помешают.
— Принял, отбой.
Здешние военные много не разговаривают, но добро помнят лучше многих.
Когда всё привезли, потребовалось ещё два часа времени, чтобы погрузить обмякшее тело Бекона в кузов бортового КамАЗа. Лилипуты с Гулливером, наверное, легче управились.
* * *
Тем временем возле медпункта развернули военно-полевой госпиталь. Впрочем, госпиталь — это громко сказано, там всего персонала Эскулап и две медсестры. Кусок дороги определили под сортировочную площадку. Для тяжелораненых поставили несколько палаток, одну выделили для погибших. Учёт и контроль тоже нужен, люди — всегда главный ресурс. Даже в Стиксе… Особенно в Стиксе.
Пока одна из помощниц лекаря сортировала пациентов, сам Эскулап со второй ушёл в медблок — обихаживать тех, кому без знахаря не обойтись.
Вообще-то в Улье, если не помер сразу, то, считай, выжил. Были бы спораны под рукой и мясная жрачка в достаточном количестве. Но если к местным штучкам добавить классическую хирургию, выздоровление наступит быстрее. Причём намного. По крайней мере, Эскулап придерживался именно такой точки зрения. Хотя от классической хирургии остались только принципы и методики. Его знахарский дар после случая с Ракшасом вышел на такой уровень, что стали не нужны ни рентген, ни наркоз, ни лекарства. Инструменты тоже без надобности, ну разве что в самом крайнем случае. Вот как сейчас.
Посреди комнаты, выложенной белым кафелем, стоял стол, застеленный стерильными простынями. Рядом приставной столик с инструментами, стойка с растворами. На потолке бестеневая лампа, на полу электроотсос. У стола двое в белых халатах, чепчиках и масках — хирург и его медсестра. Для полного комплекта не хватает лишь анестезиолога и ассистента. Впрочем, первый без надобности, а второй… Не помешал бы, да где ж его взять?
На операционном столе лежал боец с располосованным брюхом — самый тяжёлый из раненых. Какая-то тварь изловчилась выпустить ему кишки. Да не просто выпустить, а нашинковать в кровяную колбасу. Парень, по сути, не жилец. Загнётся если не от шока, то от потери крови. Ждать придётся недолго.
Но это в обычном мире, не в Стиксе. Тем более когда за лечение взялся сам Эскулап.
Он как раз закончил сращивать кишечник в единое целое и теперь промывал брюшную полость дезраствором. Перитонит — штука злая. Возможно, Улей и с этим справится, но достоверных случаев не было, а проверять доктору не хотелось. Осталось вставить дренажные трубки и заживить раны…
— Ой, что это с ним? — воскликнула медсестра, испуганно отпрянув от стола.
От неловкого движения полетели на пол инструменты, с грохотом опрокинулась высокая стойка. Банки с фурацилином брызнули осколками, и по белому кафелю расползлась жёлтая лужа.
Знахарь предполагал ответ, но объяснения отложил на потом. Да он и сам был слегка ошарашен — раны зарастали самостоятельно, прямо на глазах. И те, что оставил монстр, и хирургические. Да так стремительно, что доктор едва успел выдернуть ранорасширитель. Хорошо, что зажимами не пользовался, а то бы остались внутри пациента, как пить дать.
— Прибери здесь и присмотри за больным, мне надо кое-что выяснить, — приказал Эскулап помощнице, снял перчатки и поспешил к выходу.
Единственной причиной чудесного исцеления мог послужить лишь дар Ракшаса. Других объяснений быть не могло. Эскулап это знал, но хотел лишний раз убедиться. Для полной уверенности.
Он выскочил на улицу как был, в халате и маске, а там уже царили неразбериха и радостное оживление. Причём оживление в буквальном смысле слова. Растерянная медсестричка не знала, куда бежать и за что хвататься. Да тут любой растеряется — подранки соскакивали прямо с носилок, те, кто был без сознания, приходили в себя.
— Ёб твою в бога душу мать!!!
От покойницкой донёсся грохот и трёхэтажный мат. Оттуда, мелко и часто крестясь, выскочили два бойца. Похоже, свои носилки они бросили прямо с ношей. Эскулап побежал к ним.
Когда знахарь заглянул в палатку для мёртвых, собственно мёртвых там уже не осталось. Не все ещё могли самостоятельно встать, но каждый чувствовал себя живее иного живого.
