Испытание империи - Ричард Суон
– Боги, оно здесь! – услышала я крик фон Остерлен.
Она была права. Демон выбрался на свободу. Резво извернувшись, он, как новорожденный теленок, вывалился на выжженную траву в луже зловонной околоплодной жидкости. Ужас сковал меня, когда я осознала, что все мы вот-вот будем разорваны на части…
И в этот миг что-то произошло. Дождь и ветер внезапно стихли, листья, до того лезвиями рассекавшие воздух, осыпались на землю. Буря, при всей своей ярости, мгновенно улеглась. Воздух, словно камертон, загудел от переполняющей его энергии. Я в который раз уже оглянулась. Кунагас Ульрих стоял, раскинув руки, и его глаза побелели как мрамор. Я посмотрела на демона и увидела, что портал исчез. Перед нами снова была лишь каменная арка, сквозь которую был виден участок леса. Алчущие руки, бездонная тьма – все исчезло.
Однако демон остался.
– Кристийан! – прокричала леди Фрост. Один из воинов обернулся к ней. – Убей его! Теперь можно!
Воин подчинился с крайней неохотой: он стал приближаться к демону, стиснув меч и выставив перед собой щит.
Демон прыгнул на него подобно кошке. Кристийан закричал и занес было меч – но вдруг застыл на месте. Ульрих произнес несколько отрывистых заклятий, и воздух вокруг как будто потяжелел. Над головой воина вспыхнули руны, вырезанные словами шамана в ткани мироздания, в то время как демон забился в конвульсиях, скованный незримой, но могучей силой.
Демон взорвался облаком темного пара. Вопль разнесся, казалось, по всем измерениям. Затем пар закружился вихрем и устремился застывшему воину прямиком в рот, наполняя того, словно пивную бочку. Его тело вздулось, распираемое существом, захрустели кости, сквозь кожу выступила кровь и эктоплазма, а в глазах вспыхивали и потрескивали зеленые молнии.
Когда кошмарное зрелище окончилось, а воин прекратил биться в судорогах и снова замер – Ульрих воспламенил его.
– Нема! – простонала я.
На наших глазах человека, который теперь был всего лишь ловушкой для демона, объяло магическое пламя. Воин корчился и верещал, размахивал руками и выгибался, пока наконец не рухнул на колени и не упал лицом в сырую траву. Холодный ночной воздух наполнился запахом горелого мяса и шипением растопленного жира.
В конце концов пламя погасло. Мы сидели, глубоко дыша и пытаясь осмыслить то действо, свидетелями которого стали. Я видела, как леди Фрост торопливо переговаривается с Ульрихом. Сэр Радомир, давно отчаявшийся постичь эти ужасы, прибег к единственному имеющему для него смысл средству – приложился к меху с вином. Фон Остерлен потрясенно молчала рядом со мной. Мне не хотелось даже думать о том, каково ей было в ту минуту.
Вонвальт был в бешенстве.
– Кровь богов! – рявкнул он, вскакивая, и указал сначала на портал, а затем на леди Фрост и шамана. – Дураки! Будьте вы прокляты! Профаны! Мы все могли погибнуть! Вы ничуть не лучше Клавера, такого же безрассудного дилетанта! – Он принялся вышагивать по поляне, сжимая и разжимая кулаки. – Нема, дай мне сил. У меня были сомнения, но я и подумать не мог, что вы совершенно не понимаете природу сил, с которыми пытаетесь…
– Замолчите! – огрызнулась леди Фрост. – Вы невыносимы! Неужели вы не видите, что творится? Загробный мир выходит из равновесия! Мы делаем все возможное, чтобы вернуть ему устойчивость, чтобы помочь силам добра…
– Нет никаких «сил добра» в загробном мире, тупица! – прорычал Вонвальт. – Как не бывает сил зла! Есть только хаос, миазмы бесплотных эмоций, создания и сущности, озабоченные лишь собственным существованием!
Леди Фрост не дала себя смутить.
– Вы хоть на секунду можете признать свое невежество? Вы слышали из уст вашего же секретаря, что Эгракс стремится привести в равновесие потоки времени. Вы видели красную руку Казивара, орудующую посредством Клавера! Видели, как Гессис охотится за душами в Эдаксиме! И тупица – вы, раз неспособны усмотреть в этом злой умысел, милорд Правосудие!
Повисло напряженное молчание. Ульрих бесстрастно наблюдал за перепалкой. Остальные язычники, включая капитана Ллир, казалось, готовы прикончить Вонвальта на месте – а заодно и нас, его свиту. Глядя на сэра Радомира и фон Остерлен, я могла бы поручиться, что эти двое только рады такому исходу.
Вонвальт вытер пот со лба и сплюнул на землю.
– А что насчет Реси? Теперь она в их руках.
– В их руках Вестенхольц. Реси в порядке, она может о себе позаботиться. И, видит Нема, это удается ей на удивление долго.
– Да, и долго ли еще будет удаваться? И что вообще, Казивар его забери, там делал маркграф?
– Я вам уже сказала. Если он покинет пределы чистилища, то для нас врата закроются. Время искажается, потоки делятся и множатся…
– Ох, Нема, дай мне сил, – повторил Вонвальт, махнул на нее рукой и отвернулся.
Ирония была в том, что Вонвальт и так все понимал. Никто не назвал бы его глупцом. Он видел все собственными глазами. Просто предпочел бы прочесть это в каком-нибудь учебнике по юриспруденции, либо услышать на лекции от Правосудия или признанного философа-правоведа. Все сводилось не к новости самой по себе, а к ее источнику. К тому обстоятельству, что он услышал ее от леди Фрост.
Вонвальт широким жестом обвел поляну.
– Итак, каков же ваш план? Я увидел то… безумие, что вы хотели показать мне. Расскажите, как вы намерены обернуть это в свою пользу? Если вы вообще что-то можете.
Леди Фрост вздохнула и опустила руки. Вновь напомнили о себе усталость и преклонные годы.
– Здесь раненые. Вернемся в лагерь. Обсудим наши дальнейшие шаги, и потом можете идти своей дорогой.
* * *
Мы еще долго приходили в себя, так что в лагерь вернулись не сразу. К тому времени, как мы вновь собрались в шатре леди Фрост, начало светать, и воздух внутри стал спертым.
Состав был прежний: леди Фрост, кунагас Ульрих, капитан Ллир, Вонвальт и мы трое. У леди Фрост, как и у капитана Ллир, не оказалось карт, поскольку хорошие карты непросто достать и дорого изготавливать. Впрочем, в картах и не было нужды: обе женщины, в особенности леди Фрост, превосходно знали Хаунерсхайм.
– Как вам уже известно, у нас три тысячи человек, – начала леди Фрост. – Наши воины и шаманы сильны, испытаны в боях и ничем не уступают Имперским легионам, – она взглянула на Вонвальта, как будто намеренно вызывая на спор. Но на этот раз он смолчал. – Наше войско способно
