Испытание империи - Ричард Суон
– Здравствуй, Хелена Седанка, – поприветствовал меня Эгракс.
Я сидела в покоях замка, небольшой восьмиугольной комнате на самой вершине башни, примыкающей к парящей крепости Эгракса. За окнами простиралось бесконечное голубое небо в белых облаках – и ни клочка земли в поле зрения. Приятный бриз колыхал подол мантии Плута.
Он предстал в своем привычном облике: смуглый мужчина в вычурной мантии, с черным лакированным скипетром, увенчанным черепом из рубина размером с кулак.
– Развязка близка, – сказал он. От привычной иронии не осталось и следа, теперь он выглядел серьезным, даже встревоженным. Он пересек комнату и сел напротив меня. – Полагаю, и спасибо за это Реси, ты примерно понимаешь, что происходит. – Он сложил ладони домиком. – Можешь говорить спокойно. Здесь нам ничто не грозит.
Тон, которым он это произнес, предполагал, что там, куда мы отправимся, нам вполне могло что-то грозить.
– Клавер заключил сделку с Рамайя, – сказала я. – Думаю, Клавер не осознает содеянного. Рамайя покровительствует ему и его приспешникам, используя их как орудия. Он допускает их к драэдическим знаниям, что им не по силам.
– И тебе известно, кто такой Рамайя?
– Он был одним из военачальников Казивара.
– Верно. – Эгракс постучал концом скипетра по полу. – Возможно, главный из его военачальников. Он давно имел виды на мир смертных и одним из первых начал пожинать души людей. Он отравил кровь Креуса. Он вырезал сердце Вангрида. Это демон высшей силы, и он… упивается злом. Или тем, что ты назвала бы злом.
– А вы не назвали бы?
– Как выяснилось, назвал бы. Потому я и пытаюсь вам помочь.
Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.
– Если вам нужна моя помощь – хоть я не понимаю зачем, – быть может, лучше вам рассказать мне, что происходит?
Эгракс медленно кивнул. В его руке появился кубок.
– Рамайя – один из князей Преисподней. Он обитает во Дворце Крови, в краю, известном как Сардах. Он не всегда был таким, но в конечном счете стал, и это главное. Очень давно, когда это место только зарождалось и великие элементалы возводили свои дворцы и королевства, был создан канал между этим измерением и миром смертных.
– Реси говорила. Вы расхищали нас. Наши души.
– Верно. Для нас вы были… стадом, ягнятами, скотом. Это не совсем так, но аналогия приемлемая. – (Я стала отмахиваться.) – В конце концов кое-кто из моих собратьев решил, что такое поведение недопустимо.
– Нема.
– Олени, – поправил Эгракс, – и ее муж, Гава, которого вы упорно зовете Саваром.
– Богиня-Матерь и Бог-Отец.
Эгракс склонил голову.
– Именно. Так началась великая война за мир. Только чтобы рассказать о ней, уйдет столетие. Олени и Гава одержали верх, связь между измерениями была разорвана, а Казивар, Рамайя и другие – включая Муфрааба – низвергнуты в бездну. Обузданные и лишенные сил, они лишь строили заговоры, чинили козни и войны как между собой, так и с королевствами. Это происходило… дольше, чем ты можешь себе представить. А затем вмешалась Судьба.
– Что такое Судьба?
Эгракс на мгновение задумался.
– Это сущность, которая не держит ответа ни перед нами, ни перед кем-то другим, если так можно выразиться. Не уверен, понимает ли кто-нибудь по-настоящему, что это такое. Возможно, это и не сущность вовсе. Так или иначе, Судьба направляет и оберегает поток времени, на который мы способны влиять, каждый по-своему. Много месяцев назад пути сэра Конрада и Бартоломью Клавера пересеклись. Полагаю, ты уже тогда видела, что Клаверу суждено воплотить в себе зло.
Я кивнула. Мне вспомнилось головокружительное путешествие сквозь жизнь Клавера.
– Их встреча и дальнейшие разногласия повлекли за собой серьезные последствия.
Я хмыкнула.
– Да уж.
– Эти мелочи, случайные встречи складываются в общий ход событий. И здесь, в бездне, в Эдаксиме, в Изместье, мы наблюдаем, как развиваются события в мире смертных и определяют наше будущее. И такие существа, как Рамайя, наблюдают за вами с ненавистью, силу которой невозможно постичь. Представь, если однажды фантазии волов стали определять ход человеческой истории. Это свело бы вас с ума.
Потому они всеми силами стараются прибрать души, когда те попадают в измерение, что вы зовете загробным миром. Они поглощают их, используют, дразнят и пытают и творят много чего еще, в то время как Олени делает все, чтобы это предотвратить.
Рамайя нашел способ восстановить канал между мирами. – Эгракс досадливо поморщился. – Он долгое время искал подходящую марионетку и нашел ее в Клавере. Боюсь, многие из нас недооценили его коварство и терпеливость. Выражаясь людскими словами, мы наблюдали за морем и не уследили за китом.
– И как ему удастся заново связать миры? – спросила я.
– Не ему. Клаверу. Он уже пытался, помнишь?
Я вспомнила неудачную попытку вселиться в меня.
Эгракс мрачно улыбнулся.
– Да, ты помнишь. Вероятно, будешь помнить до конца своих дней.
– Меня спасли Стражи Святилища. Разве они не могут сделать это снова?
– Если бы они могли. – Эгракс усмехнулся. – Представь на мгновение, случается какая-то напасть в Казар Киарай, нечто такое, с чем справятся лишь силы Имперского Легиона. И вот Легионы выдвигаются из Совы в Киарай, вступают в сражение, побеждают и, возможно, теряют некоторое число солдат. А затем, скажем, несколько позже, та же угроза возникает на самом севере Хаунерсхайма, и Легионы движутся от самого Киарай, несколько недель пути, вступают в сражение там, побеждают, но снова теряют часть солдат. И, быть может, они вернутся в Сову и восполнят потери… но тут враг появляется в Гвородской степи, а когда они на полпути туда, враг объявляется посреди Гралльского моря, а потом и в Кареше.
– Я поняла.
– Не сомневаюсь. Стражи Святилища – отборная гвардия, их задача – оберегать Олени от многочисленных угроз Преисподней. Им следует быть осмотрительными в своих действиях. Клавер не первый, кто идет на такое безумие – поддаться чарам Рамайя, – но самый искушенный и могущественный. Вокруг него много демонических сущностей. – Эгракс едко фыркнул. – Паразитов.
– Выходит, перед нами планы, что вынашивались тысячелетиями?
Эгракс кивнул.
– Если Клавер одержит верх, Империи Волка настанет конец.
– Почему я? Что во мне особенного?
– Не в тебе. А в том, что тебе предстоит сделать. И, кроме тебя, это не может сделать никто. И я, и мои собственные ставленники, леди Фрост, Реси и другие, прилагаем все усилия, чтобы ты
