Дело №1979. Том 2 - Павел Смолин
Закрыл шкаф.
Вернулся к столу. Открыл вторую папку — новую. На обложке — чистый картон, ни надписи. Он взял ручку. Написал крупно, аккуратно:
«Терентьев П. А. Этап 2».
Положил ручку. Открыл папку. Внутри — пусто. Чистые листы.
Он достал из ящика стола пакет с материалами, которые ему передал сегодня Воронов. Положил их в папку. Стопка получилась внушительная — указание Терентьева, дневник Лапшина, журнал телефонной станции, письмо Воронова А. М., протокол вскрытия, опознание Хохлова, материалы по Сторожеву, справки Хоря, всё.
Он закрыл папку. Аккуратно — углом к углу.
Открыл рабочий журнал. Ручкой, с датой — 6 апреля 1980 — записал:
«Этап 1 завершён. Воронов А. М. — закрыт по результату. Этап 2 начат. Терентьев. База материалов — сформирована, передана от Воронова А. М. (мл.). Совместная работа — продолжается.»
Он закрыл журнал.
Посмотрел в окно. Темнело — в Москве вечер. По улице ниже шли редкие прохожие, горели фонари. Где-то далеко — гудок поезда.
Он сидел минуту. Думал.
Воронов А. М. (мл.) — этот молодой опер, который пришёл в Краснозаводск в прошлом августе. Который, как Зимин чувствовал — почти знал, — был не совсем тем, кем казался. Который — каким-то чудом, какой-то воле — продолжил работу убитого мальчишки сорок четыре года назад. Зимин не стал спрашивать. Это — не его дело.
Что важно — мальчишка восемьдесят первого получил продолжение. Через тело, через имя, через дело, через близких.
И — Терентьев теперь — между ними обоими. Между Зиминым, который копает семнадцать лет. Между новым Алексеем Михайловичем Вороновым, который пришёл из ниоткуда и стал своим. Между Алёшей Вороновым 1953–1975, чьё дело только что закрылось и который сейчас лежит на верхней полке шкафа.
Все они — против одного человека в Москве. Который пока — на крайней должности.
Но не вечно.
Зимин погасил настольную лампу. Встал. Пошёл к двери кабинета.
В коридоре — тишина. Все его коллеги по этажу давно ушли. Воскресный вечер.
Он закрыл дверь кабинета на ключ. Пошёл по коридору к лестнице.
Этап 2 — начат.
Конец второго тома.
