СМЕРШ – 1943 - Павел Барчук
— Слова-то какие… Оперативная комбинация, чистосердечное признание, единственная ниточка… — он криво усмехнулся. — Ты где этого нахватался, Соколов? Тоже в журнале «Наука и жизнь» вычитал? Или в «Технике — молодежи» теперь про такое пишут?
Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Осторожнее, Волков. Не пались. Ты безынициативный, но очень надёжный лейтенант. А не опер со стажем.
— Так точно, товарищ майор, — я изобразил простодушную улыбку. — Только не в журнале. Очень, знаете, книги люблю. Шпанова, Шейнина уважаю. О работе НКВД повести читал тоже. Много.
Не знаю, каким чудом мне вспомнились эти два автора. Всплыли из далеких глубин подсознания. Добровольский писал о разведчиках. А Шейнин — о работе следователей.
Господи, дай здоровья одной настырной девице. Наташа ее звали, что ли… Теперь уже не вспомню. Проходу не давала года два. Влюбилась как кошка.
Не в меня — в форму. У нее манечка была на разведчиков и ментов. Она с детства мечтала встретить принца в погонах. Разведчика вот так запросто не раздобудешь, а ментов — как собак нерезаных. Она почему-то ко мне прицепилась.
И каждый раз, стоило нам встретиться, наизусть цитаты этих авторов зачитывала. Сумасшедшая девица. Абсолютно. Дед ей, что ли, книжки в юности подсовывал… тоже не помню.
От нее я услышал эти фамилии. Добровольский и Шейнин. Вот оно, где пригодилось. Никогда не подумал бы. Главное, чтоб Назаров у меня краткое содержание спрашивать не начал.
— Читатель, твою мать… — майор покачал головой, но злости в его глазах уже не было. — Вадис не одобрит. Если что пойдет не так — трибунал обеспечен. Не штрафбат, лейтенант. Кое-что посерьёзнее.
— А вы ему пока не докладывайте, — тихо, но отчетливо произнес Карасев.
Назаров резко повернулся к старлею:
— Чего⁈
— Ну… — Мишка пожал плечами, нагло глядя на начальство своими ясными глазами. — Вы же, товарищ майор, сами полчаса назад говорили, что улик прямых нет. Что документы чистые. Что держать его права не имеем. Вы же сами, вроде как, собирались эту гниду отпустить. Или мы чего-то не поняли?
Я прикусил щеку изнутри, чтобы не усмехнуться или не заржать. Карась, конечно, красавчик. Он только что вывернул ситуацию так, будто решение освободить Лесника — это вообще идея Назарова.
— Ты мне тут не умничай, Карасев! — рыкнул майор. Было видно, что старлей попал в цель. — Я говорил — ситуация патовая! А не то, что горю желанием диверсанту ручкой помахать!
— Так результат-то один, — не унимался Мишка. — Что так отпускать, что эдак. Только в варианте Соколова мы его на коротком поводке держать будем. А если просто отпустим — он нам в рожу плюнет и уйдет. Творить дальше свои диверсантские поганые дела.
Назаров нахмурился, засопел. Он понимал, что старлей прав. Бюрократическая машина уже заскрипела шестеренками. Подтверждение личности Виноградова начальником санитарного управления усложнило ситуацию.
— Товарищ майор… — Котов шагнул к Назарову, — Давайте попробуем. Всю ответственность готов взять на себя. Лейтенант дело говорит. Это отличный шанс обнаружить целую сеть предателей и диверсантов. Мы сейчас бьем по хвостам, а голова кусается. Если провалим операцию — напишу рапорт. Скажу, что это была моя личная инициатива, а вы не знали.
Назаров посмотрел на капитана долгим, тяжелым взглядом. Хмыкнул выразительно.
— Ишь, герой… Рапорт он напишет. Думаешь, меня по головке погладят, если мои же подчиненные художественную самодеятельность втихаря устроят? Нет уж. В одной лодке плывем, вместе и хлебать будем. Если дерьмо — то полной ложкой.
Майор резко подался вперед, грохнул ладонью по столешнице.
— Ладно. Черт с вами. Будем пробовать вариант Соколова. Но учтите… — он обвел нас мрачным взглядом. — Глаз с Виноградова не спускать! Дышать в затылок. Если попытается скрыться или почувствуете угрозу… Ну вы поняли. Лучше убить гниду, чтоб она больше никому не навредила, чем позволить ей гадить дальше. И сроку вам даю три дня. Ясно⁈ Через три дня у меня должна быть информация о всей сети предателей.
— Есть! — гаркнули мы почти хором.
— Теперь детали, — Назаров мгновенно переключился в рабочий режим. — Как обставим освобождение? Он же не идиот. Сначала по ногам стреляли, морду били. Чуть на тот свет не отправили. А потом — «извините, ошибочка вышла»? Слишком сладко. И подозрительно.
— Поверит, — уверенно сказал я. — Во-первых, грамотно все сделаем. Во-вторых, он именно этого ждёт. Нам нужно только подыграть. Дать то, чего он хочет — ощущение победы.
— И как? — майор вопросительно поднял брови.
— Устроим спектакль, — я усмехнулся. — Вы, товарищ майор, — получили нагоняй сверху. Мы с Карасём — остались в этой ситуации крайними.
Назаров криво усмехнулся, поглаживая небритый подбородок.
— Нагоняй сверху? Ладно. Это легко. Тут даже играть не придется. Я его на самом деле получил. Что конкретно говорить?
— Скажите, что пришел пакет из штаба фронта. Прямое указание от начальника Санупра Барабанова. Что личность подтверждена по всем каналам. И что теперь вы не знаете, как замять скандал с ранением. Извиниться придется перед врагом, товарищ майор. Ничего?
— Переживу, — махнул рукой Назаров, — Если это поможет взять всю их чертову диверсионную «сеть». Хоть гопака спляшу, был бы толк. Карасев, ну-ка скажи там бойцам. Пусть приведут гниду.
Карась выскочил из комнаты. Минут через пять вернулся с Лесником. Дальше все пошло как по маслу.
Назаров изображал легкое смущение и желание загладить ситуацию. Мы со старлеем — провинившихся сотрудников, страдающих «шпиономанией». Котов просто хмурился, пыхтел и без остановки ходил из угла в угол.
Лесник сначала громко возмущался, что его, раненного и побитого, таскают туда-сюда. То в кабинет, то из кабинета. Потом заткнулся, наконец, и выслушал заготовленную версию. Его лицо стало еще более высокомерным.
— Ошибка, говорите? — он рассмеялся. Сухо, зло. — Вы называете стрельбу по боевому офицеру, пытки и незаконный арест «недоразумением»? Я едва кровью не истек!
Майор раздражённо зыркнул в нашу с Карасем сторону. Очень, кстати, натурально.
— Мои сотрудники… проявили излишнее рвение. Сами понимаете, обстановка напряжённая. Фронт рядом, диверсанты, шпионы… У лейтенанта Соколова, — он ткнул в меня пальцем, — Контузия. Нервы ни к черту. Померещилось.
Я сжал кулаки, сделал шаг вперед, изображая бессильную злобу.
— Товарищ майор, но он же… Я же видел! Он на станции…
— Молчать! — рявкнул Назаров так правдоподобно, что даже Лесник испуганно вздрогнул, — Вы чуть не угробили невиновного человека! С вами разговор особый будет.
Лесник довольно затряс башкой. Он купился.
— Ну хорошо… Замечательно, что все прояснилось, — произнес диверсант, — Но рапорт все же подам.
— Безусловно, — кивнул Назаров, затем вытащил носовой платок поднял фуражку и промокнул лоб. Повернулся к старлею, — Карасев! Проводи товарища майора. Проследи, чтоб выдали всё по описи. Пистолет,
