Последний довод Маранцано - Наиль Эдуардович Выборнов

— Так и есть, — сказал Капоне. — Когда разберешься с проблемой — скажи. И там я тебя поддержу, я считаю, что это будет хорошо для всех. К тому же Торрио это очень нравится. Но сначала разберись.

Я кивнул. До меня уже отчетливо дошло, что это максимум, который я от него могу получить. Нейтралитет и поддержка идеи Комиссии. Меньше, чем я ожидал, но все равно лучше, чем ничего.

— Удачи тебе, Чарли, — сказал он и взял еще один бутербродик.

— Спасибо, Аль, — кивнул я.

Сам закинул одно канапе в рот, поднялся, забрав свою тарелку, и отошел в сторону. Костелло тенью двинулся следом за мной, мы остановились чуть в стороне.

— Я другого от него не ожидал, — сказал тихо Фрэнк.

— Я ждал большего, — покачал я головой. — Но нейтралитет Чикаго — это тоже результат. Хуже было бы, если бы и он выступил против меня.

Я съел еще один бутерброд, осмотрелся по залу в поисках, к кому еще можно подойти. Увидел Филиппо Буккола, который стоял чуть в стороне у столика с едой и что-то брал с подноса. Он был один, так что я двинулся к нему.

— Чарли, — сказал он.

— Филиппо, — кивнул я. — Пойдем поговорим.

Он посмотрел на меня, потом вокруг, положил на тарелку еще один бутерброд, после чего мы двинулись в сторону. Встали рядом. Я сделал глоток вина из бокала, тремя пальцами подцепил еще одно канапе, но есть не стал.

— Ты говорил, что ненавидишь поезда, и что тебе приходится ехать сюда, только чтобы послушать старика, — проговорил я. — Ну и как, стоило оно того?

— Приехать стоило однозначно, — кивнул Филиппо. — Старик меня не разочаровал, все, в общем-то, именно так, как я и думал.

— И двадцать процентов тебе не нравятся.

— Двадцать процентов мне очень не нравятся, — ответил он.

— Ну, деньги — дело наживное, — проговорил я. — Я хочу тебе кое-что показать. Фрэнк.

Костелло на секунду отошел и тут же вернулся с двумя бокалами. Я же достал из кармана небольшую фляжку — взял с собой для демонстрации, так сказать. Налил в один, после чего протянул Букколе.

Он взял, понюхал сперва, после чего сделал глоток. Медленно, просто чтобы попробовать.

— Ром? — спросил он.

— Ром, — кивнул я.

— Ну так… — проговорил он. — Кубинский, да, это чувствуется.

— Мы сами гоним, — улыбнулся я. — В Джерси.

— Чего? — не понял он.

— Я навел контакты на Кубе, — ответил я. — Взял одного из мастеров к себе, он научил моих людей. Сахар и патока идут хорошим потоком и дешево, а вот ром мы делаем на месте. Этот полгода выдержан в дубовой бочке, мы сами его заложили. Стоит недешево, потому что ждать приходится. Но есть и белый, он тоже неплохой.

Буккола сделал еще глоток, а потом допил весь бокал. Покачал головой.

— Хороший, — сказал он. — Очень хороший, если честно. Не хуже, чем мы берем у Траффиканте.

— И я так понимаю, Траффиканте берет за него дорого? — спросил я.

— Недешево.

— А я могу отдавать дешевле, — я улыбнулся. — У меня прямые контракты с кубинскими плантаторами, и возим мы не сам алкоголь, а только сырье. Поэтому у меня он и стоить будет дешевле.

— Санто это не понравится, — заметил он. — Он считает Кубу своей территорией.

— И зря, — ответил я. — Но мы никак не коснемся его. Бостон — не его территория. Нью-Йорк — тоже не его. Он не сможет нам помешать, — я сделал небольшую паузу, а потом добавил. — Ну так что, Филиппо? Попробуем поработать?

Он положил бокал, после чего кивнул:

— Хорошо, согласен.

— О ценах договоримся позже. Я бы хотел, чтобы мы встретились завтра и обсудили все.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, после чего сказал:

— Мне кажется, ты хочешь поговорить не только о бизнесе, так?

— О бизнесе, — кивнул я. — О бизнесе. Но бизнес бывает разный, ты ведь сам понимаешь это, Филиппо.

— Так, — подтвердил он. — Уж я понимаю это, как никто другой.

— Так что не уезжай пока никуда, — сказал я. — Завтра Фрэнк свяжется с тобой и назначит место встречи. Там и поговорим.

— Хорошо.

Я отошел. Съел еще пару бутербродов, угостил Костелло. С двоими уже поговорили, и это само по себе неплохо. Тем более, что Буккола согласился на встречу, а там можно будет пообещать ему помощь в поглощении Провиденса. Если за ним встанет Нью-Йорк, то провиденским боссам не останется ничего, кроме как согласиться.

Теперь по плану еще один, из Кливленда. Не Порелло — он человек старой школы, и ему осталось совсем немного. А вот с Милано можно будет поговорить. Я и двинулся к нему, тот стоял и разговаривал с кем-то, кого я толком не знал — наверное, приближенным одного из боссов. Дождавшись, пока их разговор закончится, я подошел.

— Чарли, — сказал Милано.

— Фрэнк, — кивнул я. — Как дела в Кливленде?

— Война, — ответил он. — Сейчас замирились, но не так долго осталось. Скоро вспыхнет.

— Так ведь Маранцано запретил войны, — заметил я, немного спровоцировав его.

— Маранцано может поцеловать меня в жопу, — грубо заметил Милано, тем не менее понизив голос. — Вы — сицилийцы — считаете себя выше всех, уж извини.

— А ты калабриец, верно? — спросил я.

— Точно, — кивнул он.

— Позволь представить, — решил я немного сбавить накал страстей. — Мой консильери, Фрэнк Костелло. Он тоже из Калабрии.

— Да? — Милано посмотрел на меня немного другим взглядом и протянул руку Фрэнку. — Рад познакомиться.

— Да, — подтвердил я. — Мы считаем эти стереотипы… немного устаревшими.

— Ну, Маранцано так не считает, — заметил Милано.

— Но речь у него была интересная, верно?

— Верно. Особенно про двадцать процентов.

— Двадцать процентов это тяжело, — заметил я.

— Тяжело, — кивнул Милано.

— Особенно если у тебя сейчас не лучший год, — сказал я. — А дальше все будет только тяжелее. Кризис не станет спрашивать, из какого ты города, он ударит по всем.

— Чарли, давай