Цивилизатор в СССР 1984 - Игорь Евгеньевич Кулаков
— Конечно… а хочешь купаться вместе?
Вот и познакомились. В одну и ту же рек… море можно войти «первый раз» дважды.
Под лёгкие насмешливые улыбки тёти Симы и родителей Илзе, забравших младшую дочь, мы с будущей:-) утончённой латышской красоткой, взявшей меня за протянутую руку, ступаем в бодрящие, прогревшиеся даже в середине лета где-то всего до 20 градусов воды Рижского залива.
Я так погрузился в ностальгию, осмысливание вчерашней собственной слабости («едва не проболтался!»), и мысли о новостях, случившихся в мире и стране в июле (В СССР ГАЗ выпустил двухмиллионный легковой автомобиль, в ФРГ Шмидта сменил «тот самый приятель ЕБН-а» Коль, а в рамках экономического сотрудничества между СССР и западными же немцами финансирование строительства магистрального экспортного газопровода «Уренгой — западная граница СССР» взял на себя консорциум западногерманских банков), что даже не заметил, как ранее, в какой-то момент времени Илзе и её родные заняли место на порядком набитом пляже рядом с нами…
* * *
Вечер того же дня. Ленинский (Земгальский) район Риги. Одноэтажный домик на четыре квартиры неподалеку от ж/д станции Рига-3 (Торнякалнс). Квартира Филатовой(Шубиной) С. А., Вяткин И. Ю.
На готовку ужина у тёти Симы, умаявшейся ради меня с поездкой на пляж, нет сил. Зато самолично метнувшись после приезда с моря и успев до закрытия в близлежащие булочную и молочный магазин, я приволок нам не требующий ничего, кроме кипячения чайника, ужин.
Улыбка наползает на лицо бывшей машинистки секретариата Особого отдела Воронежского Фронта, когда я вытаскиваю купленные на ужин булки, масло, сметану и творог и быстро, пока закипает на одной из конфорок плиты завода «Газоаппарат» чайник, делаю бутерброды и мешаю на двоих творог со сметаной и сахаром.
— Решил поухаживать за старой тёткой… как за девчонкой на пляже ухлёстывал? Ловок! — смеётся довольная тётя Сима.
— Не первый раз, между прочим… — самодовольно замечаю я, всё же решив, на волне эмоций от девчоночьей руки в своей и сегодняшних невинных радостных детских шалостей с Илзе в волнах Балтийского моря, пройтись «по грани».
— Когда успел? В Москве что ли, в походы в школе ходил? — предполагает она.
— Тёть Сим, ты забыла — я экстерном осенью третий раз сдавать буду. Какая школа, какие одноклассницы? Нет у меня ныне привычного другим детства. Это всего лишь ностальгия… сегодня пробила так, что сам не ожидал.
— По чему у тебя ностальгия то? — искренне недоуменно замечает она.
— По тому, что уже было один раз…
Глава 2
Внешность обманчива или — «говорят, вундеркинд…»
Тогда же. Те же.
Тётя Сима громко смеётся:
— Скажешь тоже! Понабрался умных слов, начитался, соображаешь, вижу, многое, но тут ты маху дал! Ну какая у тебя может быть ностальгия, Вань? Может, ты слово умное просто не правильно понял? Ностальгия… — это когда я сейчас молодость свою вспоминаю… а ты то что сказать хотел?
Похоже, не поняла души широкого… прорыва. Или просто под хорошее настроение (несмотря на усталость от дня на пляже), она вообще не воспринимает меня иначе, кроме «как ей разъяснили»? Ясно-понятно, святая простота, «ничего такого и в мыслях нет», да? На старости лет расслабилась тётя Сима. Иное, выходящее за пределы обыденного и привычного уже и не предполагается. Не может быть ностальгии у того, кому девять ещё только в начале осени будет.
Не. Может. Быть.
На самом деле может… ещё в первой жизни этой осенью я бы поностальгировал про знакомство с Илзе, тем более первая школьная любовь (Оля У.) уже была увезена её родителями в Пермь.
Тогда нашему с Илзе продолжению знакомства не суждено было случиться, но ныне всё может пойти иначе. Ибо сознательное знакомство в «расширенном варианте» таки произошло.
С усилием конечно, сознательно заставляя себя абстрагироваться от положительных эмоций, я прихожу к выводу, что меня настигла нехватка простого, дружеского человеческого общения. Четыре года себя считал самодостаточным типом, умудрённым опытом жизни первого раза, волей вселенской случайности вновь, с полным осознанием причин и возможных последствий происходящего, ведущим уникальные «отстранённо-философские наблюдения за жизнью в эпохальные года», которые по ходу дела дополняются впечатлениями от поверхностного личного общения с высокопоставленными мордами, ответственными за приход «тогда» к власти Горбачёва и многолетнее формирование всей среды отрицательного отбора в советских партийно-хозяйственных верхах и идущей у меня перманентной параллельной интеллектуальной дискуссии с высоколобыми личностями типа Пролейко и отчасти, Козельцевой…
…как вдруг понял, что мне не хватает присутствия рядом физиологических сверстников! Точнее, сверстницы…
А то, что юная Илзе «снова выглянула из прошлого» на пляже в Булдури, лишь облегчило мою решимость и лёгкость нашего знакомства и потенциального сближения?
Или это — «просто» первый (хоть и «второй раз») интерес под влиянием изменяющегося гормонального фона растущего тела?
Теперь мне надо решить для себя — надо ли мне это вот прямо сейчас? И если всё же надо (а иначе для чего я так форсировал сегодня тему знакомства?), то как воспринимать с морально-этической стороны дела естественно проявившийся (и только предполагаемый ранее «к появлению»!) интерес умудрённого жизнью сознания старца, взнузданный гормонами в период начинающегося взросления подросткового тела, полученного второй раз, к противоположному полу «в целом» в лице его «конкретной» юной представительницы?
Какое-то время мы с тётей Симой молча поглощаем скороспелый, но полезный и востребованный организмами молочно-булочный ужин, и я возвращаюсь к соображениям насчёт контроля за мной прекрасным. Я так и не понял, насколько подробно тётя Сима заинструктирована Козельцевой и насколько комитетская дама бдит за моими контактами, похождениями и прочим?
И вот совсем не ясно — догадывается ли тётя Сима сама, насколько всё непросто с мелким «гениальным» родственником или ещё намёк совсем прямой ей дать или… тему свернуть? Может, «условная судьба» так намекает, что ни к чему мне душу «кому попало» изливать?
А кому тогда ещё? Только тем, «кому положено»? Бр-р-р…
Тьфу… какой-то мистицизм. Но с другой стороны, может, действительно не надо? Пусть годы пройдут, внимание ко мне известно кого всё же ослабнет, жене будущей когда-нибудь на ушко историю невероятную, но правдивую под одеялом нашепчу, а пока потерплю плакаться в жилетку?
Ибо оная у меня есть… выданная от Комитета. Воротит уже от «понимающего и сочувственного» вида Козельцевой.
Снова ей душу изливать? Ну, нафиг, потерплю, поношу в себе пока.
Побуду, блин… терпилой.
Слово, на которое внимание обратил в фильмеце «Бумер», пока ни разу не услышано здесь, во второй жизни. Может и есть… в кругах тех, которым ещё предстоит услышать «Владимирский централ, ветер северный»,
