Цивилизатор в СССР 1984 - Игорь Евгеньевич Кулаков
— ДолжОн сам понимать — поднимает она палец и, блеснув глазами из-за стёкол возрастных очков от дальнозоркости, добавляет — .. раз уж сообразительный такой. Давай, доедай, а то сейчас мороженое потечёт уже. Забыл про всё… эх-ты, вундеркинд…
Вот те на! Куда-то она не туда выруливает.
Ещё пара фраз и я окончательно понимаю, что переход от «интересного разговора» к бытовухе оказался практически моментальным. Похоже, Тётя Сима сделала какие-то свои выводы и решила, помня о том, что ей сказали в «Угловом доме» по телефону из столицы, спустить на тормозах все мои фокусы. Но и не погружаясь в потенциально опасн… нет, пожалуй, щепетильную тему, которую с Ванечкой лучше не обсуждать — мал ещё. И каким-бы (с её т. зр.) «вундером» я не был, и даже «помнил всё, что взрослые говорят» — видимо, на это она списала про себя мою фразу про «товарища сержанта госбезопасности Шубину»…
А я… так близок был к тому, чтобы раскрыться. Тётя Сима — возможно, единственная из родни, кто смогла бы понять меня по настоящему.
Она лично видела танки с нацистскими крестами сорок… да, «ТУТ» сорок лет назад.
А я наблюдал за такими же онлайн… в новом веке — «сорок лет тому вперёд»… на боевых машинах предавших общее советское первородство.
Моя минутная слабость уже позади… а тётя Сима ничем не поспособствовала моей возможной откровенности, скупо рассказав о визите в «Угловой дом», да и то только под нажимом, с моими наводящими вопросами.
Откровенность была бы за откровенность. Всё должно быть взаимным.
Странное сочетание ощущений — моя злость от того, что она не распознала «крик души», и готовность «распахнуть оную» и закрылась за привычным по временам оным и её личному прошлому тогда — «не болтай» и моё удовольствие от того, что она оттаяла от холода недовольства за мои «детские» хитрости с самостоятельными похождениями по центру Риги…
* * *
Следующий день. Город-курорт Юрмала. Район Булдури. Песок пляжа перед рестораном «Юрас Перле» («Морская жемчужина»).
Снова тут. Море… наконец-то я добрался до него! Хотя сегодня ещё теплее, чем вчера и на солнце при 25 ощутимо печёт, всё равно мелководье неглубокого и вроде бы быстро прогревающегося Рижского залива ощущается совсем не так, как на Чёрном и ещё более южных морях. Только и остаётся любоваться видами и предаваться ожившей ностальгии, кутаясь в длинное тёплое полотенце после недолгого купания.
На заполненном желтым мелким песочком берегу полно курортников со всего Советского Союза. Жизненный опыт, прекрасно видящие детские глазёнки и острый слух, ловящий множество обрывков разговоров тусующихся отдыхающих часто позволяют делать уверенные выводы о тех местах, откуда приехали сюда, в славные местечки длинного Рижского взморья, те или иные граждане СССР.
Тётя Сима, которая таки подрядилась сегодня «свозить первый раз на морской берег» умненького и претенциозного внука родной сестры, пыхтит, раз за разом «подозрительно» поглядывая на меня из-под большой панамы.
Вот интересно, подметила ли она, что я слишком уверенно веду себя здесь? Не задаю естественных (пусть и «вундеркиндовских») вопросов — «Сколько из Риги на море ехать на электричке?», «Что это?», «А долго ли идти от станции до моря?»
Зачем? Я всё прекрасно помню и так.
Сладостные детские воспоминания «первого раза» окончательно сорвали мне крышу, едва мы вылезли из пригородной электрички, привёзшей нас из самой Риги на железнодорожную станцию Булдури. От железнодорожной платформы, сцапав на перроне у продавщицы мороженого пару эскимошек и протопав вдоль козырных по советским меркам и местоположению, в основном двухэтажных, старых дач, через сосны, к морю! Я слишком целенаправленно рвался вперёд к цели, почти игнорируя недовольство («Ты куда спешишь? По сторонам смотри!») не очень то бойкой по причине возраста и начавшего появляться излишнего веса тёти Симы, совсем забыв про осторожность и образ мелкого провинциала (пусть и перебазированного со всей семьёй на житьё-бытьё в столицу), который «ни разу не видел в жизни моря»…
Это меня беспокоит немного. Самую малость, если честно. На фоне-то всего, уже случившегося со мной, непонятки с образом меня в голове той, которой вчера я едва не «излил душу», 101-е дело…
Бац! Точнее, бух!
Что-то мягко, но чувствительно ударяет меня в спину, укрытую полотенцем. Едва не плюхаюсь из расслабленной позы вперёд.
Оборачиваюсь. Мяч. Обычный резиновый сине-красный мяч с полоской «по экватору». И малышка.
За который, стоит… видимо, старшая сестра?
Поднимаю взгляд выше, на её лицо и обмираю.
Что-то такое, похоже, отразилось на моём фейсе, что старшая — моя ровесница, частит, волнуясь, и извиняясь на латышском и, с трудом подбирая слова, на русском.
От моих минимальных познаний латышского в голове за прошедшие десятилетия ничего не осталось, кроме «ата-ата» (пока-пока), но это не важно.
Первый раз за вторую жизнь я ТАК не готов к новой встрече. Даже там, в Железнодорожном, ощутив снова себя пятилетним с игрушкой — самосвальчиком, я имел достаточно времени в не нарушаемом никем одиночестве для того, чтобы прийти в себя, осознать и морально себя настроить на принятие случившегося возвращения в собственное детство и молодость других…
Её зовут Илзе.
Весьма короткая для девочек в эти времена модельная причёска, серёжки в ушах, едва начавшая оформляться, согласно полу, фигурка. Врезавшиеся в юную память черты лица.
Да, ошибка исключена.
Именно тут, этим летом 1982-го, мы и познакомились в «первый раз».
Это было словно вчера. Это было так давно…
Я уже и почти забыл про неё. Ни разу не вспомнив не то что во второй жизни, но и по приезду в Ригу.
А мог бы предположить что-то подобное. Её семья ведь живёт тут, в Булдури.
Ну что же, окунусь в прошлое глубже, раз уж её имя и образ «всплыли сами собой».
Скидываю полотенце, беру мяч и возвращаю его Илзе со словами:
— С вами можно поиграть? Меня зовут Иван…
Я ничего не теряю… первый раз за эти годы таки вернусь, а не впаду в детство… мда. Главное — улыбаться шире, вести себя задорно и непринуждённо, быть щедрым и незлопамятным и прибалтийская красавица сама упадёт в объятия!
Тьфу… куда-то не туда меня понесло:-) Какие объятия, куда упадёт? Нам обоим всего около 18. На двоих.
Впрочем, «тогда», взявшись за руки, мы купались вместе, заходя далеко на местном мелководье… посмотрим, что получится сегодня.
— Илзе — робко улыбнувшись, представляется она. — прости Илгу, она
