Меткий стрелок. Том V - Алексей Викторович Вязовский
— Революционные вещи говорите, граф! — произнес Зуев, и в его голосе прозвучала едва заметная тревога. Он, конечно, сам понимал всю серьезность положения, но публично озвучивать такие мысли было крайне опасно.
— Я-то говорю, — ответил я, — а кто-то будет делать. Небось, доклады вам поступают — я кивнул на пачки документов, лежавших на столе генерала. — Поднимают головы бомбисты, эсеры какие-то появились, так?
— Все-то вы знаете! — в голосе Зуева прозвучало неподдельное удивление.
— Тут не надо быть академиком, чтобы понять: наш отечественный дикий капитализм вкупе с нерешенным крестьянским вопросом — это питательный бульон для разного рода революционеров. Достаточно съездить на Лиговку в Петербурге. Или на Хитровку в Москве. Увидеть своими глазами, как живет народ, в какой нищете и бесправии.
— И вы там тоже были! Встречались с московскими тузами, этими евреями-банкирами, Морозовыми и другими старообрядцами…
— Я хотел понять — чем живет страна, как ей помочь, — ответил я, не отрицая своих визитов.
— Ну и как? Поняли? — в его голосе прозвучала едва заметная ирония.
— Вчерне. Дмитрий Петрович, решать все-таки что-то придется. Такое предложение делается раз в жизни, и уверяю вас, если вы его не примете, будете жалеть до скончания века. Эта страна, Дмитрий Петрович, стоит куда большего, чем чьи-то личные амбиции или страх перед Великими князьями.
Генерал опять задумался, тяжело повздыхал. Затем, словно приняв окончательное решение, достал из сейфа бутылку Шустовского коньяка и две рюмки. Не спрашивая, налил обе. В сейфе же, как я заметил, оказалась и блюдечка с лимоном — запасливый человек, предусмотрительный. Мы не чокаясь выпили. Коньяк обжег горло, но придал некоторой решимости.
— Ну хорошо, а с практической точки зрения? — спросил Зуев. — Верю, что вы сможете получить разрешение Его Величества. Тем более ему уже докладывали о делишках дяди. Но я не могу представить, чтобы в России судили Великого князя! Это немыслимо, это подорвет все устои.
— И не потребуется, — махнул рукой я. — Ваше дело — все задокументировать, похватать второстепенных фигур, всех этих Тыхновых и прочих пособников. Алексея Александровича же мы просто вышлем из страны без права обратного въезда. Тихо, без лишнего шума. И это станет сильнейшей острасткой для остальных мздоимцев. Они поймут, что неприкосновенных больше нет.
Зуев встал, подошел к окну. Снаружи ревел ветер, метель била в стекло. Я тоже встал.
— Что же… Я в деле, — произнес Зуев, и размашисто перекрестился, словно заключая сделку с самой судьбой.
* * *
Получить разрешение от Николая труда не составило. Провели спиритический сеанс, где дух Александра III, вызванный Менеликом, грозно объявил, что мздоимства в стране слишком много. Имен, конечно, не прозвучало, но я сумел выбить у Государя бумагу «на предъявителя», своего рода охранную грамоту: «Всем ведомствам способствовать в деле…». И уже с ней я явился к Зуеву. Тот почти сразу же распорядился организовать засаду возле кабинета Алексея Александровича в Адмиралтействе.
Ждали мы долго. У Великого князя шел нескончаемый прием, и Тыхнов заявился только под вечер. Высокий, с шикарными бакенбардами чиновник быстро прошел в кабинет, покинул его спустя полчаса. Вышел сияющий, с самодовольной улыбкой на лице. Сработало! Взял Алексей Александрович. Теперь у нас были все необходимые доказательства.
Расталкивая секретарей и делопроизводителей, мы со свидетелями, «мобилизованными» из числа чиновников канцелярии, бросились следом.
— Не двигаться, ОКЖ! — когда надо, Зуев мог рявкнуть так, что дрожали стены. Великий князь, стоявший у письменного стола, выпучил глаза, начал хватать губами воздух, словно выброшенная на берег рыба.
Двое плечистых жандармов мгновенно прижали Алексея Александровича к стене, а сам генерал, по-хозяйски усевшись за стол, начал выдвигать ящики, методично исследуя их содержимое.
— Что вы себе позволяете⁈ — Великий князь обалдело уставился в объектив фотоаппарата, который внесли в кабинет сотрудники Зуева. Вспышка всех ослепила, я попытался проморгаться. Получилось не сразу.
— Взятки берете⁈ — Зуев вытащил из одного из ящиков увесистый сверток, развернул его на столе. Там лежали пачки сторублевых купюр с Екатериной Великой, аккуратно перевязанных шпагатом. В простонародье — бабки.
— Все видят? — Зуев подозвал ближе свидетелей, и в этот момент еще раз щелкнула вспышка фотоаппарата, запечатлевшая этот исторический момент. В кабинет еще трое жандармов под руки завели бледного, дрожащего Тыхнова. Тот, увидев деньги практически сразу раскололся. Под возмущенные крики Алексея Александровича о провокации и о каре небесной, которая на нас падет сразу после звонка Его величеству, начал рассказывать о взятке датчан.
— Дело ясное — резюмировал Зуев — Уголовное уложение, статья 411-я. Мздоимство. Едем с обыском во дворец Великого князя.
А генерал то красавчик! Поднял разом ставки…
— Граф, я так это не оставлю! — шокированный Алексей Александрович разглядел меня — Господа, подумайте еще раз, все еще можно уладить! Иначе война.
— Уведите! — генерал кивнул жандармам на Великого князя — В штаб его, на допрос.
Сопротивляться Алексей Александрович не стал, задрав голову, прошел мимо нас с проклятиями. Увели и Тыхнова. Тот все пытался упасть в ноги Зуеву, пришлось тащить.
— Фотографии будут готовы через — резюмировал генерал — Протоколы все есть, след денег из банка мы легко проследим, сумма то большая. Датского представителя верфей возьмем сейчас же — он проживает в Гранд Отеле. Уверен, что он тоже запираться не будет. Но что дальше?
— Дальше будет решать Его величество — пожал плечами я — Заканчиваем все и едем в Царское.
— Можно дать утечку в газеты — аккуратно произнес Зуев, наблюдая за мной
— Цензор же не пропустит тираж? — удивился я
— Без имен пропустят, я договорюсь. Есть один цензор мне сильно обязанный.
Я задумался. Если поднимем скандал в прессе — Никсе отступать будет некуда. Уже не замять историю. Но вряд ли он простит подобное. Злопамятный. Нет, тут надо тоньше.
— Оставим на крайний случай. Если и поднимать скандал, то в иностранной прессе.
— Сработаемся — засмеялся Зуев
* * *
Главное было пережить первый шквал бури. А она была сильная — Никса был испуган и слабо представлял, что теперь делать. Он был уверен, что все дядья
