Куриный бульон для души. Приготовь свое счастье. 101 история о том, как добавить красок в свою жизнь - Эми Ньюмарк
Полотенце было в нескольких метрах от меня, но могло быть и в километрах. Мало когда в жизни я чувствовала себя настолько открытой и уязвимой.
Но все были так милы и приветливы. Никто не пялился на мои ноги. Ни у кого не возникло тошноты при виде их.
Сейчас я вспоминаю об этом и смеюсь. Команда по плаванию была лучшим, что когда-либо случалось со мной и с моим страхом собственного тела. Я так и не стала стройной и подтянутой. Зато научилась новым штукам вроде переворотов и плавания баттерфляем. К концу лета я стояла вместе со всеми после тренировок, смеялась и не спешила прикрываться.
У меня появились друзья. Те, кто принимал меня такой, какая я есть, несмотря на целлюлитные бедра и все остальное.
Кортни Линн Мроч
Все, что нужно в моем возрасте
Лифтинг ума совершенно точно побеждает лифтинг лица.
Марти Бучелла
Есть три маленьких слова, они предваряют любой совет, который я получаю в последнее время. Эти слова – «в твоем возрасте».
Мой сын говорит, что в моем возрасте мне не следует бегать трусцой, иначе я могу сломать кости. Его подружка сообщает, что в моем возрасте ни в коем случае нельзя носить мини-юбки. Честно говоря, мне и так никогда не хотелось бегать трусцой или надевать мини-юбки, но мне не нравится, когда мне указывают, что я могу делать, а что нет.
Зная это, вы можете представить себе мое возмущение, когда врач посоветовал мне заказать себе специальные трифокальные очки. «В вашем возрасте, – сказал он мне, – это довольно распространено».
Я не знаю, хочу ли я видеть более четко, чем сейчас. Возможно, это является одной из форм отрицания, но небольшая близорукость может быть весьма приятной – например, когда я смотрю в зеркало. Я не замечаю углубляющихся морщин и седины. Мой зад не обвисает. Мне просто нужно новое белье.
Врач настаивал. Он сказал что-то о безопасности, и мне пришлось уступить. Милая девушка, техник по зрению, помогла мне выбрать новую оправу вместо прежней – тонкой проволочной. Она протянула мне нечто темное и угловатое. Стоило мне надеть очки, девушка просияла.
– Так вы выглядите на двадцать лет моложе, – сказала она.
Я внимательно посмотрела в зеркало. Девушка была права! Я едва узнала себя. Почувствовав забытую уверенность, я выпрямила спину. Но как же так? Меня учили, что главное находится внутри. Внешние факторы не должны иметь значения. Но, черт возьми, эти очки оказывали на меня странное положительное влияние.
– То, что вы носите, влияет на то, какой вы себя видите, – изрекла девушка и улыбнулась своему невольному каламбуру.
По дороге домой я завернула в магазин, чтобы купить себе наряд, который сочетался бы с новыми очками. Я выбрала летние капри в солнечных тонах. Вместо практичных туфель примерила сандалии с открытым носком. Поскольку мои пальцы ног теперь должны были быть выставлены на всеобщее обозрение, я впервые за много лет сделала педикюр.
Как я могла позволить себе тихо стариться в унылой одежде? Дома я хорошенько порылась в шкафу и убедилась, что старуха живет именно там. Нет ничего плохого в удобной одежде: трениках, джинсах на резинке, толстых рождественских свитерах и легких туфлях коричневого и черного цветов. В них я чувствовала себя безопасно, словно в коконе. Может, пришло время вырваться на волю и обрести новую жизнь?
Теперь, когда мне больше не нужно приобретать школьную одежду для детей и костюмы для выпускного, нет необходимости экономить на себе. Я покупаю красивые шелковые платья, льняные костюмы, яркие юбки и забавную обувь. И хожу во всем этом в рестораны, на концерты и светские рауты. То есть туда, куда мне раньше нечего было надеть.
– Хорошо, что ты купила новые очки, – сказал однажды мой сын. – Теперь ты чаще выходишь на улицу.
В моем возрасте я вполне могу устроить пробежку в мини-юбке и с новыми очками. Ладно, может, я этого и не сделаю. Но я могу, если захочу.
Мне нравятся слова, которые написал Марк Твен: «Одежда определяет человека. Голые люди не имеют никакого влияния на общество».
Лори Филлипс
Год открытий
Невозможно быть храбрым, если с тобой случались только приятные вещи.
Мэри Тайлер Мур
Школа Туретты Линн не была похожа на шутку. Во всяком случае, у меня дрожали руки, когда я завязывала шнурки на своих белых роликовых коньках двойным узлом и затягивала горловой затвор на шлеме. Покончив с этим, я подняла глаза и увидела других женщин, скользящих по цементному кругу. Все они были одеты по-разному, однако нечто общее все же просматривалось: рваные футболки, черные чулки в сеточку и шорты из спандекса – такие крошечные, что любой марафонец постыдился бы выйти в них на старт. Женские лица тоже были одинаково мрачными, и это выражение не менялось, когда они ловко скрещивали коньки на поворотах, а затем разгонялись, отмеряя ритм руками.
Металлическая дверь тяжело лязгнула у меня за спиной, в раздевалку вошла тренер Син Лиззи. Она была одета в синюю форму, и я отчего-то сразу подумала, что ткань, из которой она сшита, наверняка не пропускает кровь. Уверена, Син умела делать искусственное дыхание и зашивать открытые раны – навыки, жизненно необходимые там, где спортсменки берут себе псевдонимы вроде Сандра Дэй О’Клоббер и Нэнси Дрюблад.
Я оторвалась от скамьи и покачнулась, пытаясь удержать равновесие. Затем пересекла огромный пустой зал и встала в очередь на регистрацию. На фанерной стене справа был прикреплен плакат из фильма «Катись!»: актриса Эллен Пейдж перепрыгивала через упавшего скейтера с выражением яростной решимости на лице. Мой живот сжался, я сглотнула.
Девушка, стоявшая передо мной в очереди, поворачивалась на флуоресцентных колесах, в ее волосах отсвечивали ярко-розовые пряди.
– Прошлая неделя была жестокой, – сказала она, и я перевела взгляд с татуировки на ее руке на веснушчатое лицо. – Я слышала, троих стошнило.
– Я здесь впервые, – призналась я, нервно теребя локтевые щитки.
Девушка изучила мой рост, худые руки и впалые щеки. Потом она пожелала мне удачи и отвернулась.
Я не стала говорить ей, что раньше была кикбоксером. Не сказала о семи килограммах чистой мускулатуры от прыжков со скакалкой, работы с тяжелым мешком, бокса с тенью и сотен отжиманий и приседаний. И о том, как мне нравилось доводить свое тело до изнеможения, получая удовольствие от ударов. Я промолчала, хотя
