Ана повсюду - Адольфо Кордова
– Нет, это всё долго, некогда.
– А как ты ей это подаришь? – спросил Огурчик.
– Выложи ей в лесу тропинку из роз! – придумал Сета. – Дорожку такую из лепестков, которая приведёт её к спрятанной книге. Ей понравится.
– Вот ещё, а вдруг книгу найдёт какая-нибудь другая Ана или утащит какой-нибудь дикий зверь? – заволновался Огурчик.
– Тогда лучше пошли ей электронную версию, – сказал Аче.
– Да ну, не надо. Давай устроим ей серенаду под окном, и заодно книгу отдашь, – предложил Сета.
– А страницы ты как склеишь? – спросил Огурчик.
– Хм. Попрошу маму помочь. Нет, я же забыл, у меня урок по гитаре! Я пошёл! Я с сегодняшнего дня решил заниматься с мамой на гитаре. Если когда-нибудь научусь играть, то тогда и устроим серенаду, Сета. Всё, я пошёл. Всем пока. Только никому не проговоритесь, обещаете?
Я наклонился, чтобы собрать все листки, пожал всем руки, убрал книжку в рюкзак и сел на велосипед.
– Так как назовёшь-то? – вспомнил Огурчик.
– Давай фильм лучше снимем, – опять затянул своё Аче.
– Смотри, чтобы там липких страниц не оказалось, – крикнул мне вслед Сета.
Мама настраивает гитару и распевается. Она уже готова. Мне надо рассказать ей про книгу. Я пытаюсь выговориться побыстрее:
– Мам, яанекнижкунаписал я внеевлюбился, но вы и так все в курсе, наверно?
Мама смотрит на меня, и я надеюсь, что она не расслышала, но…
– Бедный мой юный Казанова! – говорит она, откладывает гитару и лезет меня целовать.
Я отодвигаюсь, как могу:
– Мам, ну я же серьёзно!
– Сынок, конечно мы знаем про твою Ану. Скажи-ка…
– Что?
– Ты отличаешь тело от души?
– Чего?
– Отличаешь?
– Дело, ой, тело от души?
– Отвечай давай.
– Нуууу…
– Это чтобы проверить, влюблён ли ты.
– Я что-то не понял…
– Ты помнишь старые стихи?
– Чего? Не знаю… Какие ещё стихи?
– Старые.
– Какие стихи, «Ночевала тучка золотая…»? Мам, ты про что вообще сейчас?
– Ты слышишь тихий плач?
– Тихий плач? Нет, ну вот в лесу я некоторое время назад свист слышал… Но плач… Мам, что происходит?
Тут мама вдруг вскочила и убежала в другую комнату.
А мне надо обложку сделать. Попрошу брата что-нибудь классное нарисовать. А когда будет готово, попрошу папу… Вдруг слышу музыку, кто-то включил на полную громкость, это старая-старая песня, мужской голос поёт:
Не отличаешь тело от души,
а значит, ты влюблён…
Ты помнишь старые стихи,
а значит, ты влюблён…
– МАМ! ЭТО ЕЩЁ ЧТО ТАКОЕ?
Мне приходится орать, потому что музыка очень громкая. Мама входит в комнату с половником в руках вместо микрофона, поёт, кружится, подняв взгляд к небу, широко раскидывает руки.
– МАМ! – ору я, но она не обращает на меня внимания и поёт:
– Когда влюблён, ты познаешь все краски жизни…
Она крутится ещё и ещё, взмахивая руками, словно танцует фламенко или типа того.
– Когда влюблён, не отличаешь дня от ночи…
– ВЫКЛЮЧИ, ЭТО КТО ВООБЩЕ?
А мама всё крутится!
– РАФАЭЛЬ! – наконец кричит мне в ответ.
– ВЫКЛЮЧИ ЕГО! – но она сгребает меня в охапку и тащит танцевать. – МАМ, НЕ ХОЧУ! – Ааааа она закружила меня. – МАААМ!
Когда влюблён… Кто-то переключил песню. У мамы на лице разочарование, но она не выпускает из рук половник и прислушивается, пытается понять, что за песня следующая в плейлисте. В комнату заходит мой братец, у него на лице так и написано: «Да, это я переключил, и что вы мне сделаете?»
– Что за фигня тут у вас? – недовольно интересуется он, но и сейчас играет такая же фигня:
Любовь великая горит меж двух сердец…
– Иди-ка сюда, сынок, – говорит маму брату. – Потанцуй со мной, это любимое болеро папы.
Трепещет, словно бело-розовый цветок…
– Ой нет, не на того напали, – и он буквально бросается бежать прочь.
Сердце чувствует, что любит…
Заходит папа. Он тоже пританцовывает! Этого ещё не хватало! Руку на живот, короткие шажочки, а на лице так и написано: «Какая хорошая песенка!»
Тоже такой, глаза в потолок и делает вид, что меня не видит:
– ЕСТЬ ТУТ У НАС ЕЩЁ ВЛЮБЛЁННЫЕ, КРОМЕ МЕНЯ? – громко спрашивает папа и подкатывает к маме. – Разрешите пригласить?
Папа обнимает маму за талию, и они медленно кружатся в танце.
Красавицу-смуглянку не забуду никогда…
Про меня они, кажется, забыли. Можно выдохнуть. Пусть танцуют, а на меня не обращают внимания.
Любовь великая горит меж двух сердец…
Всё танцуют и танцуют, сейчас целоваться начнут. Пойду-ка я отсюда.
Брат ушёл и закрылся в своей комнате. Я стучусь, хочу рассказать ему про книжку и попросить, чтобы он мне нарисовал… Но из комнаты тоже доносится музыка. Он открывает дверь и раскрывает мне навстречу объятия. Эту песню я знаю:
Я влюблён в негритянку Томасу,
И когда её нет дома, я скучаю…
Ааааа да что же это такое! Совсем рехнулись, что ли? Им даже мои вороны-пираньи начали подпевать! Лучше б на меня напали гигантские тыквы! Пойду-ка я отсюда.
Я вышел из дома и побрёл в сторону леса. Эми, все трое, уже наверное оттуда ушли, вот и хорошо. Прицепилась та первая песня, никак не могу выкинуть её из головы: а значит, ты влюблён… а значит, ты влюблён… а значит, ты влюблён… Аааааа! Когда же отдать ей книгу? А значит, ты влюблён и видишь море всё в цветах, а значит, ты влюблён…
Меня никто не видит (люди, по крайней мере, не видят), и я начинаю танцевать.
Для девочки, которая пряталась за деревом
Всё! Момент настал. На прошлой неделе начались каникулы. Я нарочно не виделся с Аной. Так лучше. Я занимался книгой. Но сегодня я пойду к ней домой и положу книгу в почтовый ящик. Папа одолжил мне свой старый принтер для этикеток, чтобы я мог напечатать название. Я выбираю букву за буквой и печатаю их по одной на клейких листочках, наконец у меня выходит: «Сказки про любовь для Аны», и потом ещё в скобках: «для девочки, которая пряталась за деревом» (посмотрим, помнит
