Юлия Кузнецова - Где папа?
– У меня новый домик с куколками, и главную принцессу зовут Лиза, – продолжила Кьяра, – а няня Изабелла – противная. Она не разрешает шлёпать по лужам.
– Ну, она, наверное, не хочет, чтобы ты испачкала джинсы, – вступаюсь я за няню, подавляя злорадство, – или чтобы ты промочила кроссовки.
– И в сапожках не разрешает! – возмущается Кьяра.
– Ну, тогда и правда противная, – соглашаюсь я.
– Я просто на неё всегда брызгаю, – объяснила Кьяра с хитрой улыбкой.
– Ах ты, хулиганьё! – я сорвалась с места и погналась за ней. Она с хохотом убежала в другую комнату, закуталась в плед и забралась на кровать.
А когда я залезла к ней, то она меня тоже пустила под плед.
– Саsa, – сказала Кьяра.
– Домик, – поняла я и принялась её щекотать.
Кьяра захохотала, запрокинув голову, и я заметила, что у неё полуистёрлась верёвочка от крестика. Ещё немного – и потеряет.
Я встала, поискала в комоде – у нас не оказалось подходящего шнурка. Да и как его снимать вообще? Я позвонила маме.
– Сходи в церковь, веревочку можно купить у входа.
Спасибо
Мне всегда боязно заходить в церковь.
Мне кажется, что все на меня смотрят и думают: «Ага! Она же не приходит сюда каждый день! А как понадобилось что-то – пришла!»
Но куда деваться, нам же нужна была верёвочка.
Кьяра потянула меня к свечкам, горящим перед иконами, но я сначала подошла к женщине, которая продавала книги.
– Извините… Нам надо сменить верёвочку от крестика, только я боюсь её перерезать, а она ещё не до конца стёрлась, надо порвать, да? Или можно перерезать, просто я боюсь…
Когда в конце концов она поняла, что мне от неё нужно, то улыбнулась, взяла огроменные ножницы, подошла к Кьярке и осторожно перерезала верёвочку.
– Холодные, – сказала Кьяра про ножницы.
А женщина тем временем продела новую верёвочку в крестик и ловко завязала у Кьяры на шее.
– Спасибо, – сказала я, – а… сколько это стоит?
– Тридцать рублей.
Кьярка выхватила у меня монеты и сама протянула женщине.
– Спасибо, солнышко! Свечку поставите?
– Да! – обрадовалась Кьяра.
Я взяла свечку. И только тут сообразила.
– Скажите, – начала я, – а кому тут можно свечку поставить, чтобы спасибо сказать? Ну, типа поблагодарить Бога.
Женщина расширила глаза, а потом как заулыбалась!
– Молодец какая, – похвалила она меня. – Все приходят к Богу просить что-нибудь, а ты – спасибо сказать. Вон там, видишь? Икона Казанской Божьей Матери. Подойди с малышкой, поставь свечку. Ей тоже какая радость!
Я очень смущалась, но мы всё же прошли вглубь церкви, нашли икону. Возле неё стояла старушка, прижавшись лбом к стеклу. Мы поставили свечку, а потом, когда старушка отошла, Кьяра протянула ко мне руки, я подняла её, и она тоже прижалась к стеклу лбом.
А я прижала к губам пальцы, пахнущие мёдом и воском, посмотрела в глаза Божьей Матери и прошептала:
– Спасибо…
Спасибо за то, что у Ирки в животе появился ребёнок.
Спасибо за то, что я могу снова обнимать мою Кьярку.
Спасибо за то, что утром мама сказала: летом папу переведут на поселение. Он будет жить в общежитии, ходить на работу, покупать еду в магазине. И ещё мы к нему сможем ездить с ночёвками хоть каждые выходные.
Эпилог
Ирка всё волновалась – боялась, что Даня проснётся в дороге. Что орать будет. Накупила ему китайских погремушек целую сумку. Таких пластиковых, ярко-зелёных и розовых, у которых ручка мгновенно отлетает от шарика. И еды набрала – печенья, соков, пюрешек.
– Давай я с ним сяду? – предложила я. – А ты впереди поспишь?
– Ты серьёзно? – не поверила она. – Не боишься его?
– Нет, – удивилась я. – А чего его бояться?
– Я боюсь, – призналась она, – я всё время боюсь, что с ним что-нибудь случится. Я просто умираю от страха… И ещё я боюсь, что я только засну, а он проснётся и будет плакать, а я не смогу его успокоить…
– Всё будет хорошо, – заверила её я, – не волнуйся. Соска есть, пюре много.
– Полбагажника, – мрачно встрял Костя.
Он был бледный и небритый, тёр глаза. Данька, видно, не одной Ирке ночью спать не давал.
– Как завяжете с кормлением, можете мне его на ночь оставлять, – сказала я им.
Ирка вытаращила глаза.
– Он же просыпается каждые два часа!
– Знаешь, когда я сидела с Кьяркой, я несколько раз укладывала её на ночь в свою кровать. Я понимаю, что это непедагогично, но иногда…
– Да хоть оба в ванной спите! – воскликнула Ирка. – Правда заберёшь? О… Всю ночь спать… Костя, ты прикинь?
– Такого не бывает, – всё тем же мрачным голосом ответил Костя, но я видела, что он как-то повеселел.
– Ладно, в машину, – скомандовала я, – а то что у вас ребёнок выхлопными газами дышит.
Если честно, я подумала, что с газами переборщила. Скажут ещё, заведи своего и командуй.
Но они почему-то оба послушались, и быстро пристегнули Даньку в автокресле, и усадили меня рядом вместе с ворохом погремушек.
– Данька, – строго сказала я голубоглазому племяннику, который начал, конечно, кряхтеть и выгибаться, как только его пристегнули, – сейчас будем играть в летучих мышей. Кто первый заснул – тот и выиграл.
Данька удивлённо посмотрел на меня, Костя тронулся, и племянник, ощутив движение, перестал выгибаться, сунул в рот палец и стал смотреть на окно.
А за окном творилось что-то удивительное. Небо было голубое настолько, что болели глаза на него смотреть, а трава – зелёная-презелёная. Все кругом взрывалось от радости.
Через некоторое время Ирка и Даня победили меня в игре в летучих мышей. А я всё смотрела и смотрела за окно. Я хотела запомнить всё.
– А нам куда? – спросил Костя у Иры, когда мы подъехали.
– Да вроде бы туда же, – сонно ответила она. – Мама сказала почему-то к шлагбауму подъехать. Хотя место-то должно быть другое.
Мы подрулили к шлагбауму.
– Интересно, сколько ждать? – зевнув, спросил Костя.
Ира оглянулась – вспомнила про Даньку.
– Не просыпался всю дорогу? Да?!
– Да, – ответила я, с напряжением вглядывась в будку у шлагбаума. – Да…
Я распахнула дверь.
– Ты куда? Даньку разбудишь?
Но я всё равно выскочила. И бросилась к будке. В ней я видела силуэт. Только силуэт. А потом увидела улыбку.
И папу. Такого большого. Настоящего. Почти свободного. Нет, просто свободного.
Он шёл по земле, по обыкновенной земле, с камешками и травой. Он шёл, и земля чуть поскрипывала. Он шёл и улыбался.
А потом я вцепилась в него, уткнулась ему в плечо. И только сейчас увидела рядом со шлагбаумом маму. По её лицу текли слезы, но она улыбалась. Рядом – бабушка с дедушкой. Бабушка плакала и тоже улыбалась, а дедушка одной рукой обнимал её, а другой махал нам.
– Ну вот, – сказал папа.
– Вот ты где, – ответила я и сомкнула руки у него на шее так, чтобы их никто никогда не мог разнять.
Весна 2011 – зима 2013
Примечания
1
Она потрясная / У неё полная семья эксцентриков / Она делает то, чего я от неё не ждал / И мне нужно больше времени…
2
Потому что я буду тобой, а ты мной / И нам многое надо увидеть / И нам многое нужно сделать / Она потрясная, но и я ведь могу быть таким?
3
Если бы у тебя было одно желание, / каким бы оно было? / Если бы у тебя было одно желание, / может, оно было бы обо мне?