Хлорид натрия - Юсси Адлер-Ольсен
Дебора улыбнулась.
— Да, это мелочь, но мы все знаем это чувство, когда ближние наши не проявляют ни капли уважения. Думаю, всем нам хотелось подставить ножку таким идиотам.
Рагнхильд не удержалась.
— Да, или сильно толкнуть. Особенно если они на первом ярусе балкона.
17 КАРЛ
Вторник, 8 декабря 2020 года
— Я получил данные регистрации автомобилей, которые были проданы из мастерской за два месяца, предшествовавших взрыву, Карл.
Гордон протянул список.
— Машин оказалось не так много, как я первоначально думал. Фактически, в январе 1988 года они продали вдвое меньше, чем в декабре 1987-го, так что в январе было всего четыре. И ни одна из них не была продана иммигрантам.
— Ты позвонил людям, купившим эти машины, и спросил, какие именно они купили и были ли с ними какие-то проблемы?
Гордон выглядел озадаченным.
— Я должен это сделать? Я еще пытаюсь открыть компьютер Палле Расмуссена.
— Пытаешься? У тебя есть какие-то успехи?
— Э-э, нет. Я пробовал много раз с разными паролями, но компьютер не реагировал и зависал.
— Просто отнеси компьютер в ИТ-отдел, Гордон. В конце концов, это они здесь разбираются в этом лучше всех. Найди номера телефонов четырех человек, купивших машины, и позвони им. А потом продолжай с машинами, проданными в декабре 1987 года, и только потом возвращайся к этим старым делам. Я вижу, что стопка почти не уменьшилась со вчерашнего дня.
Бедный парень выглядел так, будто вот-вот расплачется.
Карл повернулся к Розе, которая стояла, скрестив руки на груди, с усталым выражением лица.
— А ты, Роза. Пожалуйста, помоги Гордону с папками. Сейчас складывается впечатление, что ты просто ждешь, пока другие отделы ответят на твой запрос.
Она издала вздох, способный снести всё на своем пути.
— Послушайте, господин Мёрк, если бы вы открыли глаза, то увидели бы, что я уже занята тем, что просматриваю электронные письма Палле Расмуссена. Я читаю и читаю. И пока не нашла ничего существенного. Не смейте намекать, что кто-то из нас здесь зря тратит время. Правда, Гордон?
Бледный парень бросил на нее благодарный взгляд и надел наушники.
— А что насчет вас, ваше высочество? — спросила она. — Чем вы занимаетесь? Почему бы вам не заняться затхлыми папками Гордона?
***
Карл смотрел на свою пачку сигарет уже пятнадцать минут. На улице дул пронизывающий ветер, поэтому открывать окно не хотелось.
«Ничего, — подумал он. — Выкурю одну, потом открою окно и схожу в туалет, пока дым выветрится. Никто не заметит».
Он глубоко затянулся и обдумал всё.
Лекция Розы о значении соли на протяжении веков вертелась у него в голове. В политическом, религиозном, экономическом и культурном плане этот простой минерал NaCl, хлорид натрия, мог управлять континентами или завоевывать их — и теперь он управлял им.
Зачем ее высыпали рядом с жертвами? Это был символ или прямое приглашение убийцы следовать этой подсказке? Но как они должны отследить покупку чего-то столь банального, как поваренная соль, которая ничего не стоит и есть повсюду?
Он задавался вопросом, сколько раз этот больной человек действовал в соответствии со своими убийственными наклонностями. И когда.
По крайней мере, в 1988, 1998 и 2002 годах. Что, если интервалы между преступлениями были определенными — например, два года? Тогда подобные дела должны были быть в 1990, 2000 и 2004 годах. Если так, они могли сузить поиск. И если они ничего не найдут в эти годы, всегда можно будет просмотреть дела за соседние годы.
И было еще кое-что, что его беспокоило. Каково значение вмятин на запястьях покойного Палле Расмуссена? Наиболее вероятное объяснение — его привязали к рулю машины, что также могло объяснить, почему исчез чехол на руле. Другая возможность заключалась в том, что они с Харди были недостаточно тщательны в поисках возможных сексуальных партнеров Палле Расмуссена. Разве уборщица не говорила, что, по ее мнению, у мужчины были «определенные сексуальные наклонности, которые она и ее муж у себя дома, конечно же, не практиковали»?
Кто-то должен был спросить уборщицу, откуда она это знает. Так почему же этого нет в отчете? Неужели страниц действительно не хватает? Несколько факторов определенно указывали на это.
Он набрал номер мобильного Харди.
Ответивший голос звучал очень устало. Это был Мортен.
— Привет, Мортен. Что случилось? Почему ты отвечаешь на телефон?
— Привет, Карл. У Харди только что был небольшой приступ. Швейцарцы что-то сделали с его спиной, и у него все болит — в тех местах, которые он не чувствовал годами.
— Ладно. Но разве это не хороший знак?
— Мы не знаем. Возможно, это просто фантомные боли от частей тела, которые помнит мозг, вызывающие ощущения, которых на самом деле нет. Он в плохом состоянии.
— Могу я с ним поговорить? Два очень коротких вопроса?
— Как ты думаешь, почему я так говорю? Мы все совершенно измотаны. Я сижу у его постели часами. Если тебе удастся выдавить из него пару слов, то…
Наступила секундная тишина.
— Как думаешь, Харди? Нормально? — раздался голос Мортена на заднем плане.
Мортен глубоко вздохнул, вернувшись.
— Я соединю тебя, Карл. Но только на секунду, хорошо?
— Алло, — раздался слабый голос.
— Алло, Харди. Мне жаль, что тебе плохо. Надеюсь, они знают, что делают.
— Знают, — сказал он, задыхаясь.
— Харди, только один быстрый вопрос. Дело Палле Расмуссена: ты помнишь, почему уборщица намекнула, что он играл в садомазохистские игры?
— Из-за его порножурналов, — быстро ответил он. Старый добрый Харди, живая энциклопедия, как всегда. — Иногда кровь на его простынях… когда она приходила убирать… и красные полосы на спине… на спинах его футболок… когда утром стирала его одежду.
— Понимаю. Но мы же с тобой искали его сексуальных партнеров, не так ли?
— Да, но мы… никого не нашли. Проверили его телефон и компьютер, — он слышимо вздохнул, — но… там… не было никаких контактов.
— Проверили его компьютер? Помнишь, что это был за компьютер?
— Это был Mac, но ничего не указывало… в
