Хлорид натрия - Юсси Адлер-Ольсен
— Добро пожаловать, Сара, Марфа и Руфь, — сказала Дебора, отодвигая стулья и указывая, где сесть.
Рагнхильд обожала имена, которые Дебора им дала, особенно свое. Руфь. Теперь они были сестрами, случайно нашедшими друг друга в общем деле, которое позволяло им быть именно теми женщинами, которыми они были. Свободными от ярлыков, личной информации и ожиданий.
И они были обречены обрушиться всем своим гневом на гнилое общество.
— Начнем с тебя, Руфь? — спросила Дебора.
Услышав свое имя в сестринстве, Рагнхильд глубоко вздохнула. Неужели сегодня действительно ее очередь начинать? Как приятно. Она сделала несколько глотков из своей чашки и была готова.
— Три вещи с нашей последней встречи, — сказала она, глядя на остальных. Марфа, сидевшая рядом с ней, слегка вздохнула. Похоже, ей нечем было похвастаться, а Сара даже бровью не повела. Она никогда не реагировала.
Рагнхильд начала с девиза, которым открывались все их собрания.
— Можно назвать это самосудом, а можно — восстановлением справедливости, потому что каждый раз это делает мир хоть чуточку лучше.
Трое остальных тихо зааплодировали ей. Затем слово было предоставлено ей.
— Когда я думаю о том, какой решительной я научилась быть, меня всю трясет от радости, потому что я уверена: это не будет забыто.
Следующие десять минут никто ее не прерывал, а когда она закончила, Дебора встала и обняла ее.
— Я даже не знаю, что сказать, Руфь, — сказала Марфа. — После тебя трудно выступать.
Очередь перешла к Марфе, и от нее всегда можно было ожидать чего угодно. Но Марфа была и самой откровенной среди них. И если она была недовольна собой, она не пыталась это скрыть.
— Эти недели были спокойными. Возможно, у меня просто не было настроения бросать себе вызов, а может, просто не представилось случая. Должна сказать, ты стала невероятно искусна в том, чтобы в нужный момент воздать по заслугам, Руфь. Может, мне просто не так везет или я не так искусна, как ты.
Рагнхильд слегка запротестовала, но ее альтер эго Руфь купалась в похвале.
— Старый трюк с зонтиком как оружием никогда не подводит, — начала Марфа. — И на этот раз я решила посвятить целый день тому, чтобы валить с ног всех велосипедистов, у которых нет ни малейшего уважения к пешеходам и правилам дорожного движения. Моя стратегия была всегда одной и той же: я ехала на автобусе и выходила на остановках в центре города, где дверь открывается прямо на велосипедную дорожку.
Рагнхильд изо всех сил старалась скрыть свое волнение, но взгляд Деборы сказал ей, что нужно дать Марфе закончить, не перебивая.
— Конечно, не все велосипедисты отказываются останавливаться перед выходящими пассажирами, но большинство — да. Я могла оценить тип через заднее окно автобуса: пара идиотов несутся слишком быстро, явно без малейшего намерения остановиться. Тогда я быстро выходила, держа зонтик вперед, чтобы он воткнулся прямо в их колеса. Если мне удавалось заставить одного велосипедиста упасть, за ним следовали и другие. И хотя они были ранены, их колеса были погнуты, а рули вывернуты, я никогда не извинялась. — Она посмотрела прямо на Рагнхильд. — Наоборот, я их хорошенько отчитывала. Говорила, чтобы в следующий раз хорошо подумали и соблюдали правила.
В этот момент Рагнхильд не удержалась от сдержанных аплодисментов.
— За день мне удалось сломать шесть зонтиков и свалить по меньшей мере двадцать совершенно безответственных, тупых велосипедистов, которые подвергают опасности жизни пешеходов. — Она улыбнулась. — И поверьте мне, теперь они ни за что не проедут мимо автобуса, не убедившись, что все пассажиры благополучно вышли.
Она остановилась, и на ее лице появилось досадливое выражение.
— Была только одна проблема.
— Расскажи нам, Марфа, — сказала Дебора.
— Я всё время была в центре города, и, думаю, мне удалось вовремя остановиться. Но кто-то все же, должно быть, сообщил об одном из эпизодов, потому что на последней остановке я увидела полицейскую машину, мчащуюся по улице с воющими сиренами.
В комнате воцарилась тишина, и Дебора поставила свою чашку.
— На них завели протокол, Марфа? — спросила она.
— Да, но без меня, потому что я была уже в нескольких сотнях метров. Но я больше не буду повторять этот трюк.
— Хорошо! — Дебора повернулась к Рагнхильд и Саре. — Запомните мои слова. Если кто-то из вас когда-либо столкнется с полицией — будет задержан, попадете на камеру, вас подробно опишут и выпишут ордер на арест, опознают — не дай бог — или что-то в этом роде, вам больше не будет места за этим столом.
Марфа опустила голову.
— Меня невозможно было опознать, даже если бы кто-то и стал свидетелем происходящего. Я купила одежду в секонд-хенде и потом выбросила в контейнер для пожертвований. На мне были шарф, маска и парик, которые я использую только каждый десятый раз.
— Хорошо. Но если это все же случится, вы понесете наказание и навсегда забудете об этой группе. Мы договорились? Вы действовали по собственной инициативе, и нас, остальных, не существует. Помните об этом!
Все согласились. Таковы были условия. Рагнхильд присоединилась к группе последней, и она прекрасно знала, что заменила некую Еву, которую отлучили, потому что на нее завели протокол. Она не знала подробностей.
— И еще одно, что нельзя не подчеркнуть. Ваши действия призваны изменить мир к лучшему. Поэтому вы никогда не должны причинять никому непоправимый вред. Понятно? На этот раз ты была очень близка к тому, чтобы переступить черту, Марфа. Ты должна сохранять критическое отношение к своим собственным идеям.
Когда взгляд Деборы был таким суровым, Рагнхильд избегала смотреть ей в глаза.
— Теперь твоя очередь, Сара, — сказала она более мягким голосом.
— Ничего существенного, боюсь. Я большую часть месяца болела гриппом, так что мало выходила.
— Иногда так бывает. Мы понимаем. Главное, что это не коронавирус.
Сара покачала головой.
— Но вчера вечером я была на закрытом спектакле в театре. Состав был не лучшим, но в наши дни это обычное дело. — Она сухо рассмеялась. — Да, знаю, это немного, но я подставила подножку нескольким людям, которые бесцеремонно протискивались к своим местам, потому что у них не
