Когда Фемида безмолвствует - Ковалевский Александр
— Как я понял из нашей беседы, ты с Николаем сейчас в ссоре? — как бы невзначай поинтересовался он.
— А вам-то какое дело? — насторожилась Лена.
— Я не из праздного любопытства спрашиваю, — заметил Сергей.
— А я не на допросе и о своих отношениях с человеком, который, скажем так, мне небезразличен, вам докладывать не собираюсь! — с вызовом ответила она и демонстративно отвернулась, дав понять, что на этом разговор закончен.
Сокольскому ничего не оставалось делать, как извиниться и выйти из палаты. Информацию, которую он получил, нужно было сначала проверить, и допрашивать Смирнову пока не имело смысла. Не исключено, что она могла и обознаться, такое в его практике уже было, и не раз. В уголовном деле свидетель — самое ненадежное звено, чем адвокаты успешно и пользуются. Свидетеля можно подкупить (что чаще всего и делают), запугать, запутать, сбить с толку, и тогда, казалось бы, самые надежные свидетели отказываются от своих первичных показаний и дело рассыпается в суде, как карточный домик. Одних показаний путаны явно недостаточно. Ну, видела она, как кто-то что-то сбросил в мусорный бак, — и что из этого? Где протокол изъятия? Нет его! Куртка неизвестного похожа на ту, в которую, по словам продавцов «Златы», был одет преступник? Так мало ли в городе одинаковых курток? Лена не видела парня на месте преступления — стало быть, ее показания практически ничего не значат. Преступники были в масках, отпечатков не оставили, как доказать, что неизвестный, с которым Лена столкнулась в подворотне, — один из бандитов, ограбивших ювелирный магазин?
Самая надежная улика — вещдок, но у опытного адвоката всегда найдется тысяча уловок, чтобы перевернуть все с ног на голову. Адвокату за такие фокусы, собственно, деньги и платят. Деньги, кстати, добытые преступным путем. Других сбережений у бандитов, как правило, нет. Деньги, конечно, не пахнут, но все же…
Сергей адвокатов откровенно недолюбливал. Особенно тех из них, которые в свое время носили милицейские погоны, но бы mi выгнаны из органов за взяточничество. Став адвокатами, скомпрометировавшие себя менты получали возможность на законных основаниях брать деньги с клиентов, не опасаясь при этом преследований со стороны внутренней безопасности или инспекции по личному составу. Знакомые с милицейской службой не понаслышке, такие адвокаты быстро находили общий язык со следователями и могли развалить любое уголовное дело, не доводя его до суда. Именно это имел в виду Горбунов, предупреждая оперативную группу о тщательном сборе материала.
Сокольский был с ним абсолютно согласен. Чтобы Батон не смог вывернуться даже за большие деньги, суду нужно будет предоставить неопровержимые доказательства его вины. Если таких доказательств у следствия не будет, Батона не удастся задержать даже на три часа. Но вор, как говорил легендарный капитан Жеглов, должен сидеть в тюрьме! А еще лучше и вовсе стереть его с лица земли. Так будет надежнее, считал Сергей, и были у него на этот счет свои соображения…
После визита к Смирновой он направился к Резаку. Админ-надзорного Резака, как и сотни других бывших уголовников, проверяли на причастность к преступлению в «Злате», и не раз, но в круг подозреваемых он не попал. Освободился он недавно и, по свидетельству соседей, держался особняком: пьяных дебошей не устраивал и дружков к себе не водил, из чего проверявший его участковый сделал вывод, что Резак обзаводиться связями в криминальном мире не стремится. При осмотре квартиры у Резака ни оружия, ни похищенных в «Злате» драгоценностей не нашли и инкриминировать ему было нечего. Тот факт, что он ранее судим за убийство, к делу по «Злате» не пришьешь, и его оставили в покое. Сообщение же Смирновой о том, что дружок у Резака все же есть, причем подозревается этот сосед-приятель в разбойном налете на «Злату», Сокольский не мог оставить без внимания: слишком уж много накопилось к нему вопросов…
Оставив машину под знакомым уже подъездом, он, не став дожидаться лифта, поднялся на четвертый этаж, но Резака опять дома не оказалось. С досады пнув обшарпанную дверь, он хотел уже было звонить в соседнюю ква этиру, где, по словам Лены, проживал разыскиваемый преступник, но без табельного оружия, которое находилось в дежурной части, рисковать не стал. Кто знает, что ждет его за этой дверью. Бандиты, посягнувшие на жизнь сотрудника милиции, теперь не остановятся ни перед чем, и задерживать их надо крайне осторожно, чтобы избежать лишней пальбы. Это только в кино менты палят почем зря, а в реальной жизни приходится сто раз подумать, прежде чем обнажить ствол. В любом случае без предварительной подготовки ломиться в квартиру нельзя: когда преступник загнан в угол, от него можно ожидать чего угодно. Несколько лет назад дежурный наряд преследовал по горячим следам бывшего прапорщика вооруженных сил, подозреваемого в вооруженном нападении на инкассаторов. Прапорщик укрылся в своей квартире и заминировал дверь тротиловыми шашками. Дежурный опер и участковый ждать группу захвата не стали и попытались сами выбить дверь. Раздавшийся взрыв так изуродовал тела милиционеров, что хоронить их пришлось в закрытых гробах…
Прибыв в райотдел, Сергей сразу получил табельный пистолет, но интуиция подсказывала ему, что торопиться с задержанием предполагаемого преступника не следует. Сначала нужно установить его личность и узнать, чем он дышит, а потом уже принимать решение о его аресте. Пока же ему достоверно известно лишь то, что табельный пистолет Александра Горичного снова выстрелил. Логично было предпо-дожить, что и в «Злате», и в «Мерседесе» стрелял один и тот же человек, но Сокольский не спешил с выводами. Сейчас его больше интересовал вопрос: есть ли какая-то связь между расстрелянным джипом, в котором, как выяснилось, были люди Слона, и тремя обнаруженными в «Мерседесе» Батона трупами. Общим у этих преступлений было только то, что совершены они в один день.
Похоже, подумал Сергей, криминальные авторитеты что-то серьезно не поделили меж собой, раз дело дошло до таких кровавых разборок. Причем Батон первый бросил вызов Слону, за что, видимо, и поплатился жизнью собственного сына. Почему он так опрометчиво поступил? Понадеялся на то, что Слон, пока сидит, не способен на ответный удар? Тогда он жестоко ошибся, недооценив возможности вора в законе. Это как раз он, Батон, не сможет достать находящегося в местах заключения Слона.
Нет, что-то тут не так. Батон не посмел бы открыто выступить против Слона, подвел итог своим рассуждениям Сергей, пометив себе, что нужно дать задание агентуре узнать, что вынудило новоиспеченного депутата горсовета совершить столь опрометчивый шаг.
Откровения Горбунова помогли Сергею разъяснить многие неясные моменты биографии Батона. Для себя он уже составил его психологический портрет, но ни убийство таксиста, ни недавний расстрел воровской группировки Слона в него не вписывались. Батон, будучи штатным агентом, не должен был идти на убийство, тем более что особых ценностей, не считая, конечно, обручального кольца, у таксиста не было. За тяжкое преступление ведь никакой куратор не отмажет, — это-то он должен был знать! Непонятно было также, зачем Батон, едва став депутатом, сразу же открыто ввязался в войну с вором в законе? Возгордился своим новым статусом? Так киллеру его депутатская ксива до лампочки! Если верить Горбунову, Батон был всегда предельно осторожен в своих действиях, и вдруг рискнул своим сыном.
Вспомнив о Батоне-младшем, Сергей позвонил Зое. Не так давно она собирала подробный материал на него и, возможно, знает, почему Дмитрий Батонов оказался в центре криминальных разборок.
Зоя оказалась на месте и охотно приняла предложение зайти в гости.
— У тебя курить можно? — спросила она, присаживаясь на свободный стул.
— Да, конечно, — Сергей протянул ей пепельницу.
— Спасибо, — сдержанно поблагодарила Зоя и нервно закурила.
— Что-то случилось? — участливо поинтересовался он.
— Да нет, — пожала плечами она, — просто устала немного.
