Когда Фемида безмолвствует - Ковалевский Александр
— И ты это скрывал от меня?!
— 1 оварищ генерал, но вы же сами запретили мне разрабатывать Батона! — язвительно заметил Сергей.
— Еще пить будешь? — спросил Горбунов, пропустив его колкость мимо ушей.
— Мне, пожалуй, хватит, — отказался Сергей.
— А я выпью немного коньяку, что-то день сегодня у меня выпал тяжелый, — устало произнес Горбунов, расслабив узел галстука. Подойдя к сейфу, он извлек из него початую бутылку коньяка и, налив себе немного, выпил не закусывая. — Батона я запретил трогать, как ты уже мог догадаться, потому, что он состоял у меня на связи… — после долгой паузы устало произнес он. — Но если бы я узнал, что он совершил тяжкое преступление — удавил бы его собственными руками! — Генерал рубанул рукой воздух.
— Не сомневаюсь…
— Только вот притянуть Батона к этому кольцу теперь будет сложно, столько ведь лет прошло, — задумчиво произнес Горбунов, сжав кулаки.
— Может, к убийству Меринова его примерить?
— Попробуй, конечно, но для начала задержи киллера, а Батон от нас никуда не денется — это я тебе обещаю!
— Ловлю на слове!
— Я от своих слов никогда не отказываюсь, — заверил Вячеслав Иванович. — Но учти, с тебя и спрос будет особый: не раскроешь тройное убийство — не взыщи! Завтра я подпишу приказ о назначении тебя старшим группы, так что все полномочия, считай, ты получил, а сейчас давай домой, отдыхать тебе осталось, — он посмотрел на часы, — совсем немного, ровно в восемь утра жду тебя на совещании.
— А без совещаний как-нибудь можно обойтись?
«— Не наглей!
— Понял, товарищ генерал! — Сокольский принял стойку «смирно». — Разрешите идти, товарищ генерал?
— Будет тебе ерничать! — отмахнулся Горбунов. — Иди, и смотри, чтоб завтра без опозданий…
Домой Сокольский заявился, не очень уверенно держась на ногах. Маша, с порога учуяв водочный перегар, сначала было обиделась, подумав, что Сергей вернулся с какой-то вечеринки.
Но, услышав от него, что ему пришлось выпить с генералом по служебной необходимости, свои подозрения оставила при себе и бросилась разогревать давно остывший ужин…
* * *Утреннее совещание прошло четко и оперативно. Горбунов поручил провести его Сокольскому, а сам лишь изредка задавал уточняющие вопросы. Полностью одобрив план мероприятий, предложенный Сокольским, Вячеслав Иванович чувствовал себя не в своей тарелке. Дав добро на разработку Батона, он прекрасно понимал, какой шум поднимут средства массовой информации в случае провала операции.
— Предупреждаю, Батон вам не сявка какой-нибудь, а депутат, у которого будут лучшие адвокаты города, поэтому никаких проколов с нашей стороны быть не должно. Если нам удастся довести дело до суда, все свидетели и улики должны быть железными. Халтура на таком уровне, сами понимаете, не пройдет. Смотрите — не подведите меня! — напутствовал он оперативную группу. На этом совещание закончилось.
Сергей по пути в райотдел заехал в «неотложку». Лена выглядела несколько лучше. Синяки еще не прошли, но ее глаза ожили, и в них уже не было обреченности. Попросив конвой оставить их одних, Сергей выложил на тумбочку апельсины, купленные им по дороге в больницу. Лена была тронута его вниманием, но с благодарностями не торопилась.
— С чего это милиция так расщедрилась? — хмыкнула она, уставившись куда-то в потолок.
— Понимаешь, служба у нас такая — помогать людям, — ответил ей Сергей.
— Это менты-то помогают? Да они только и знают, как бабки с народа доить! Извините, я не вас, конечно, имела в виду…
— Мне расценивать это как комплимент?
— Я же сказала, извините… — смущенно пробормотала Лена. Она вдруг почувствовала неловкость за свою прошлую истерику. В самом деле, что этот майор сделал ей плохого? В своих злок мочениях нужно винить только саму себя, и если бы мент не вырвал ее из лап Утюга, неизвестно еще, чем бы все для нее закончилось… — За апельсины спасибо, конечно… — потупившись, тихо произнесла она.
— Пожалуйста, — пожал плечами Сергей. — Что врачи говорят, когда на выписку?
— Говорят, лекарств нет, кормить нечем, так что через пару дней, наверное, уже выпишут. Надоело мне все, домой уеду, к маме. Насовсем…
— А как же институт?
— Мне оставаться в Слобожанске нельзя. Убьют, и все дела… — безразличным тоном сказала Лена, будто речь шла о самых обыденных вещах.
— Гнуса с Утюгом я отправлю на нары, причем надолго, так что учись спокойно — никто тебя пальцем не тронет!
— Вот как раз за то, что я их сдала, мне голову и оторвут!
— Что, случаи уже были? — понизив голос, спросил Сергей, приглашая Лену на доверительный разговор.
— Да, — выдержав паузу, призналась она. — Я работаю в фирме уже третий год, так вот за это время исчезли четыре мои подруги.
— Почему ты думаешь, что они исчезли? Может, они просто уехали куда-нибудь на заработки? К нам поступала пара заявлений о «потеряшках», но ничего криминального мы пока не обнаружили.
— Когда женщина куда-то уезжает, ей нужно что-то взять с собой в дорогу, верно? Ну, хотя бы самое необходимое?
— Безусловно, — согласился Сергей, не понимая, к чему клонит путана.
— Так вот, во всех случаях, когда девчонки уходили и больше не возвращались, все их шмотки были на месте, ну, не считая тех, в которых они уехали.
— Ты помнишь их фамилии?
— Конечно, это Никитина Ирина, Рябинина Наташа, Колганова Юля и Зинченко Тамара. Все они из нашей общаги, а Ирина со мной в одной комнате жила. Прежде чем пропасть, она побывала на «субботнике», — сообщила Лена, нервно покусывая губы. — Эти ублюдки, ну, Гнус с Утюгом, так над ней поиздевались, что она хотела подать на них заявление и вроде бы его даже написала, но после того как она ушла в милицию, я больше ее не видела.
— Когда это было?
— Где-то с полгода назад.
— Никаких заявлений об изнасиловании не было, но я проверю, возможно, прошло как получение телесных повреждений, хотя вряд ли. Скорее всего, до райотдела она просто не дошла… Ладно, не будем о грустном, может, ничего страшного и не произошло. Как только я что-нибудь узнаю, сразу же тебе сообщу, а ты пока давай выздоравливай побыстрей. — Сергей собрался было уже уходить, но Лена вдруг попросила его на пару минут задержаться.
— Помните, я говорила вам о парне, с которым столкнулась возле ювелирки? — перейдя на шепот, спросила она.
— Конечно помню! — заинтригованно отозвался Сокольский, придвигая стул поближе к Лениной койке.
— Так вот: он приятель Николая, ну того козла, из-за которого я попала на «субботник»…
— Кто такой Николай?
— Да так, случайный знакомый, — отмахнулась Лена. — Короче, я поехала к нему без вызова, и наши, видно, как бы решили, что я типа подрабатываю на стороне. За это меня Гнус с Утюгом и наказали. Когда они ворвались в комнату, сразу же завязалась драка, и на помощь Коле прибежал сосед по лестничной площадке. Я когда его увидела, чуть не умерла от страха…
— Соседом был тот парень из «Златы»? — уточнил Сергей.
— Да, — кивнула Лена, лихорадочно соображая, говорить менту о пистолете, который она видела у Николая, или нет. Николай повел себя, конечно, по-скотски, выгнав ее среди ночи, но он же не знал, что ее ждет, нашла она оправдание его поступку. «Нет, Колю я сдавать не буду! — твердо решила она, уже сожалея о том, что разоткровенничалась с ментом. — Ладно, пропавшие девчонки были мне подругами, и то зря я о них заговорила, а до убитого мента мне-то какое дело? Ровным счетом никакого!» — убеждала она саму себя, но отступать было поздно. Сказав «а», придется говорить и «б» — ведь ясно, что дотошный майор так просто теперь от нее не отвяжется.
— Ты можешь мне сказать, где живет твой знакомый? — Сергей достал из кармана служебный блокнот и приготовился записывать.
Лена, кляня себя за излишнюю болтливость, вынуждена была продиктовать ему адрес Николая.
Сокольский, записав адрес, вспомнил, что по этому адресу проживает Резак, на которого он так и не составил рапорт о нарушении административного надзора.
