Смерть чужака - Мэрион Чесни Гиббонс

Затем он поехал к коттеджу Мейнворингов.

Миссис Мейнворинг складывала одежду в бесчисленные коробки. Мужских вещей в стопках не было, но Хэмиш узнал бело-синее платье с матросским воротничком. Очевидно, она избавлялась от нарядов, которые для нее выбрал муж. Миссис Мейнворинг явно считала, что тот мертв.

— Чем я могу помочь, констебль? — спросила она, не выпуская изо рта потухшую сигарету и не прекращая сосредоточенно собирать вещи.

— Можете ее опознать? Только не трогайте. — Хэмиш достал прозрачный пакет со вставной челюстью.

Женщина застыла. Она вынула сигарету изо рта и бросила в огонь.

— Это зубы Уильяма, — сухо заявила она. — Он специально их такими сделал — с никотиновыми пятнами, чтобы не выглядели слишком белыми и фальшивыми.

Она села, и ее мешковатая твидовая юбка задралась, открывая мускулистые бедра.

— Я возьму у вас показания, — мягко сказал Хэмиш. — А потом не могли бы вы приехать в полицейский участок и подписать их?

Она кивнула.

— Где вы нашли челюсть?

— Мой пес нашел ее в кустарнике на повороте дороги за Кроэном, когда отъезжаешь от «Кроэнских морепродуктов и дичи».

— Я знала, что он мертв, — глухо сказала она. — Я чувствовала это. Он бы не оставил меня в покое так надолго. Ему слишком нравилось меня мучить. Бедный Уильям.

— Миссис Мейнворинг, если тот скелет принадлежит вашему мужу, есть ли у вас идеи, что могло с ним случиться?

— Нет. И думать об этом не желаю. Не может быть, что это он. Я не думаю, что это как-то связано с ним. Просто чья-то злая шутка.

Хэмиш с любопытством наблюдал за ней. Она казалась совершенно спокойной, но шок действовал на людей по-разному.

— Вас расстроит, если мы немного поговорим о нем? — мягко спросил он. — Расскажите мне о его армейской карьере. Он сказал, что был как-то связан с МИ-5.

— Как же он любил про это говорить. — Миссис Мейнворинг прикурила еще одну сигарету. — Ему нравилось изображать отставного военного, это было частью его легенды. Он служил капитаном в армии. И никогда не был кадровым офицером[23]. Просто попал под призыв, как и все остальные.

— А как он разбогател?

Она хохотнула, и в ее смехе было что-то пугающее.

— Женился на мне, — сказала она. — Я жила в Мейдстоне в Кенте с матерью, которая к тому времени была на последнем издыхании. Ни один мужчина не делал мне предложения и даже не смотрел на меня, а тут появился Уильям. — Ее глаза стали мечтательными. — Он продавал автомобили. Мама издевательски шутила над продавцами машин и говорила, что ему нужны только мои деньги. Я ей не верила. Он был таким обаятельным. Но я решила его проверить. Я сказала, что мама управляет деньгами и ничего мне не дает, и после этого он пропал на целую неделю. К выходным мама умерла от сердечного приступа, некролог появился в местной газете, и Уильям снова объявился, как раз к похоронам. Он был очень участлив. Сказал, что получил в наследство поместье в Шотландии. И что мы поженимся и переедем туда. Мать оставила мне дом в Мейдстоне и деньги. Я тогда так от всего устала. И считала себя старомодной. Мне внушили, что женщины не могут управляться с делами. Уильям сказал, что если я переведу все деньги ему, то он сам организует продажу дома и обо всем позаботится.

— Вы очень доверчивы, — неловко сказал Хэмиш.

Она продолжила, будто не услышав его:

— Я так и сделала, мы поженились и переехали сюда. Я знаю, что многим приезжим не нравится Кроэн, но я его полюбила и до сих пор люблю. Женщины здесь такие приятные, вежливые и дружелюбные. Старомодные, как я. Но Уильям изменился. Знаете, я простила ему обман. Этот дом едва ли можно назвать поместьем. Но он принялся бесконечно пилить меня и придираться с утра до ночи. Он возненавидел это место и начал получать удовольствие от чужой ненависти к себе. Это заставляло его чувствовать собственную важность. А я не могла уйти от него. Деньги находились в его руках. Вы слышали о герцоге Сазерленде, который в прошлом веке начал Шотландские огораживания, — том, что приказал своим людям выгнать крестьян из их домов, чтобы превратить весь север в овечьи пастбища?

— Конечно, — сказал Хэмиш.

— Ну тогда вы знаете, что они до сих пор ненавидят того герцога Сазерленда. Он воздвиг себе памятник недалеко от Голспи, и люди до сих пор питают к нему такую лютую ненависть, что даже не могут смотреть на эту статую. Это будоражило Уильяма. Он любил долгие прогулки. Частенько взбирался на вершину Клахан-Мора. Даже говорил, что однажды добьется того, чтобы там установили памятник ему самому.

— А сам Уильям из какой семьи?

— На удивление хорошей. Учился в Мальборо, потом в Новом колледже[24], хотя и бросил его всего через два года, не получив диплома. После армии пошел работать на друга семьи в Сити — биржевым брокером. После этого не знаю. Он всегда уходил от разговоров на эту тему. Что-то явно случилось. Его семья даже не явилась на нашу свадьбу. У него две сестры и брат, но они разорвали с ним все связи.

— У вас есть их адреса?

Миссис Мейнворинг подошла к столу и достала записную книжку. Она переписала три адреса на листок бумаги и протянула Хэмишу.

— Можете убрать уже эти чертовы зубы? — резко спросила она.

Хэмиш положил полиэтиленовый пакет обратно в карман.

— После его смерти вы унаследуете его деньги, не так ли? — спросил он.

— Получу назад свои, вы имеете в виду, — мрачно ответила миссис Мейнворинг.

— А что насчет тех домов и крофтов, которые он купил? — спросил Хэмиш. — Что он собирался с ними делать?

— Я считаю, что он собирался и дальше использовать землю для выпаса овец, а дома оставить гнить. Я не раз говорила ему, что можно продать дома и оставить землю себе, но он упивался злостью местных жителей. Они ненавидели его за то, что он оставил два хороших дома стоять без дела и гнить. Каким-то образом ему удалось убедить их, что у него не так уж и много денег. Поначалу он упорно старался всем понравиться. Все-таки он не совсем чужак в здешних местах. Он и раньше приезжал в гости: эта тетка была единственной из его семьи, с кем он еще общался. Поэтому местные приняли его за своего без вопросов.

— Миссис Мейнворинг, все-таки нужен очень веский мотив, чтобы убить человека, то есть, конечно, если ваш муж и правда был убит. Есть ли у вас идеи, кто это мог сделать?

— Да практически кто угодно, — сказала она. — Тут я вам ничем не помогу.

Хэмиш задал еще несколько вопросов, узнал адрес врача в Эдинбурге, сделавшего вставную челюсть, а затем удалился.

Миссис Мейнворинг пожала ему руку, помахала на прощание и, как только полицейский «лендровер» скрылся из виду, рухнула в кресло и обняла свое массивное тело руками, чтобы унять внезапную дрожь.

***

Хэмиш свернул к «Кроэнским морепродуктам и дичи», но за несколько ярдов до них его остановило полицейское заграждение, сдерживающее толпу репортеров. Барьер отодвинули, пропуская его. Он увидел, что во дворе полно следователей. Блэр и несколько высокопоставленных полицейских надзирали за происходящим.

Блэр увидел подъехавшего Хэмиша и, когда долговязый полицейский выбрался из «лендровера», пошел ему навстречу. Тот ухмыльнулся. Блэр твердо решил не подпускать Хэмиша Макбета к начальству.

— Она узнала челюсть? — спросил Блэр.

— Ага, — ответил Хэмиш. — Это зубы Мейнворинга. Как дела с лобстерами?

— Все просто замечательно. Никто не собирается болтать, и тем более Джейми Росс.

Хэмиш задвинул фуражку на затылок и задумчиво почесал голову.

— А вы подумали