Отсюда не выплыть - Лорет Энн Уайт
– Значит, вы недолюбливали доктора Спенглера?
– Какое отношение это имеет к расследованию убийства? – вмешалась Саманта Чанг.
– Неприязнь может служить мотивом, – заметила Хейверс.
– Вы ненавидели его, Хлоя, не так ли? – Педерсен слегка подался вперед. – Ненавидели, потому что презираете лжецов и изменников. Вы ненавидели и Эдама, и Глорию, этих эгоистов и блудников. Вы отправились в галерею, чтобы помочь Джемме, но в глубине души вам хотелось, чтобы Эдама и Глории не стало – чтобы они умерли. Ведь это могло улучшить ситуацию для Джеммы, к которой вы питали нездоровое пристрастие, не так ли?
Дыхание Хлои участилось, подмышки взмокли от пота. В отчаянии она бросила на адвокатшу быстрый умоляющий взгляд.
– Не могли бы вы придерживаться фактической стороны дела? – хладнокровно заметила Чанг. – Мы не на судебном заседании, и здесь нет присяжных, на которых вы могли бы произвести впечатление. Кроме того, мисс Купер имеет полное право придерживаться собственных взглядов на супружескую измену.
Хейверс слегка поджала губы.
– Что вы делали после того, как выпили вина с Джеммой?
– Отправилась домой. Через какое-то время Джемма позвонила мне еще раз и сказала, мол, она очень хочет, чтобы я сходила в галерею в воскресенье вечером и попыталась добыть как можно больше информации о… о Глории, об Эдаме и об их отношениях. Я думаю, она наконец-то поняла, что Марианну Уэйд убил Эдам – убил по ошибке, потому что принял Марианну за Джемму. Его сбила с толку ее розовая шапочка. Кроме того, именно в тот день он приделал на свою «Теслу» фальшивые номера. На фотографиях из моего телефона должны быть хорошо видны эти номера – номера штата Айдахо, которые висели у него в гараже вместе с остальными. Я сделала несколько фотографий его коллекции.
Хейверс и Педерсен быстро переглянулись, и Хлоя почувствовала, как атмосфера в комнате снова переменилась. Почувствовала и испугалась. Ее дыхание и так было неглубоким и частым, а теперь ей и вовсе перестало хватать воздуха. Кожу на спине и животе защипало от едкого пота, и она бросила взгляд на дверь. Слишком тесные помещения Хлое никогда не нравились – они напоминали ей о крошечном стенном шкафе и кусачем, пропахшем свиным навозом одеяле, которым мать накрывала ее с головой.
– Давайте вернемся к вашему заявлению о том, что миссис Спенглер довезла вас до галереи, – сказала Хейверс.
– Так она и довезла. В белом фургоне. Она сказала, что ее машина сломалась и пришлось взять фургон напрокат.
– Вы запомнили какие-нибудь особенности этого фургона? – спросил Педерсен. – Какие-то приметы, которые помогли бы нам его отыскать и идентифицировать: вмятины, царапины, разбитые фары или габаритные огни?
Хлоя покачала головой.
– Нет. Фургон был совсем новый – точнее, пахло в нем так, словно он недавно сошел с конвейера. Даже в кузове ничего не было – только какая-то сумка, из которой торчали нитриловые перчатки.
Педерсен сделал еще несколько пометок в блокноте.
– Джемма обещала ждать меня в конце переулка, который проходит за галереей, – добавила Хлоя. – Но когда – уже после всего – я туда… вышла, там никого не было.
– Ладно, предположим, что все ваши заявления соответствуют фактам, – медленно проговорила Хейверс. – Скажите, просьба Джеммы Спенглер не показалась вам… странной?
Глаза Хлои в очередной раз наполнились слезами.
– Да, показалась. То есть показалась потом… Было в ней что-то… необычное, но мне очень хотелось помочь Джемме. Очень!.. Я чувствовала, что должна защитить ее от этого человека.
– Вы имеете в виду ее мужа? Эдама Спенглера? – уточнила Хейверс.
– Да.
Мейв Хейверс заглянула в свои записи, перевернула страницу и снова подняла голову.
– Вы сказали, что позвонили Ставросу Василиу из переулка за галереей?
– Да.
– Почему после того, как он за вами приехал, вы решили удариться в бега?
Хлоя больше не могла сдерживать слезы, и они – крупные, соленые – потекли по ее щекам.
– Я… я не знаю! Наверное, я испугалась. Я ничего не помнила, ничего! В голове все перепуталось, словно я напилась. И я понятия не имела, что я сделала и чего не делала, почему, когда я очнулась, у меня в руке оказался этот нож. У меня было только одно желание – бежать от этого кошмара как можно дальше и как можно быстрее. Я… мне даже послышался мамин голос, который окликал меня откуда-то издалека, может, из самого детства. Она кричала: «Беги, Хлоя! Беги, спасайся! Он идет за нами!» – Хлоя немного помолчала, смахнула с глаз слезы и добавила: – Только она называла меня Зоуи…
После…
Ставрос не ждал Хлою на улице. Его самого допрашивали детективы, поэтому Хлоя нашла скамейку в дальнем углу небольшого парка, расположенного напротив участка, и села там. Она решила дождаться Ставроса, чтобы вместе ехать к Георгию за Броуди.
Осенний воздух был хрустально прозрачен, на высоком голубом небе не было ни облачка, низкое солнце окрашивало деревья и дома надмирным золотом. Хлоя чувствовала себя подавленной и до предела усталой; некоторое время она просто сидела, тупо глядя, как какая-то пожилая женщина в коричневой куртке кормит голубей хлебными корками из бумажного пакета. Голуби, воркуя и изредка взмахивая крыльями, возились в зеленой траве у ее ног и жадно клевали угощение.
Закрыв глаза, Хлоя подставила лицо солнечным лучам. Повеял легкий ветерок, и она, вслушиваясь в тихий шорох побурелой листвы на ветвях, вдруг почувствовала слабое прикосновение к своему лицу, словно прохладные пальцы погладили ей щеку.
От неожиданности Хлоя вздрогнула, но глаз не открыла.
Мама?
Нет ответа.
Снова подул ветер. Скрюченные, опавшие листья с шуршанием катились по дорожке рядом. Она открыла глаза. Женщина в коричневой куртке куда-то ушла. На том месте, где она стояла, сидела в траве упитанная бурая белка и что-то грызла.
Во что ты вляпалась, Хлоя?
При звуке знакомого голоса Хлоя испытала невероятное облегчение. Выходит, мама не совсем оставила ее. Пока не совсем.
Я все знаю, мама. Знаю, что на самом деле тебя звали Дженни Смит, а меня – Зоуи. Я… Мне кажется, я наконец-то отыскала свое место в мире. Мое собственное место.
Она запнулась – что еще тут можно сказать, как продолжить? Слишком много обрушилось на нее сразу, и ей еще предстояло свыкнуться с ужасной истиной о своих родителях.
Я видела передачу по телевизору – там рассказывали, как Чудовище тебя похитило и как ты родила меня, когда была еще совсем юной. В машине, пока мы возвращались в город вместе со Ставросом, я прочла в телефоне все материалы
