Отсюда не выплыть - Лорет Энн Уайт
– Не могли бы вы рассказать нам, что произошло дальше? – спросила Хейверс, убирая ноутбук.
Прежде чем ответить, Хлоя опустила голову. Перед ней на столе виднелся полустертый коричневый кружок – след от чашки с чаем или кофе.
Не отрывая от него взгляда, она начала монотонным голосом рассказывать, как Глория предложила ей бокал просекко, как она осмотрела ее работы и высоко оценила их художественные достоинства. Потом Хлоя рассказала, как через заднюю дверь галереи, которую он, похоже, отпер своим ключом, в багетную вошел доктор Эдам Спенглер.
– Как отреагировала на его появление Глория Бергсон?
Хлоя медленно подняла голову.
– Она удивилась, но, похоже, была рада. Она спросила, хорошие ли у него новости, и я подумала – может, Глория ждет, что он сообщит ей, что наконец-то расстался с Джеммой.
– Почему вы так подумали? – спросила Хейверс.
Прежде чем ответить, Хлоя посмотрела на Саманту, которая легким кивком дала понять, что она может ответить на этот вопрос. Хлоя слегка откашлялась.
– Дело в том, что я случайно слышала, как за несколько дней до этого Эдам и Глория разговаривали возле дома Спенглеров. Да я вам уже об этом рассказывала… Глория предъявила ему что-то вроде ультиматума: либо он расстанется с Джеммой, либо больше никогда не увидит ни ее, ни сына.
– Так что же произошло в галерее, Хлоя? – вернулась к своему вопросу Хейверс.
В мозгу Хлои начался какой-то подозрительный шум, но она постаралась его заглушить.
– Когда я увидела Эдама… мистера Спенглера, я занервничала. Можно даже сказать – испугалась. Он появился так внезапно и к тому же так странно на меня смотрел… Я даже попыталась сбежать, но стоило мне сделать шаг к задней двери, он преградил мне дорогу. Совершенно машинально я стала искать какое-то оружие, чтобы защититься, и схватила первый попавшийся предмет, который лежал позади на верстаке. Когда Эдам бросился на меня со шприцом, я ударила его этим предметом вот сюда… – Хлоя показала на свой левый висок. – Ударила его по голове, – добавила она, вспомнив о записи, и потянулась к стоявшему перед ней стакану с водой. Сделав глоток, она поставила стакан на прежнее место – очень осторожно, потому что у нее тряслись руки. – Он упал, но все-таки успел воткнуть шприц мне в плечо. Я по-прежнему хотела убежать, но не смогла… Я вдруг стала словно пьяная. Ноги перестали меня держать, и я упала…
Хлоя снова посмотрела на Саманту, которая кивнула в знак того, что она может продолжать.
– Пока я лежала на полу, мне показалось, я видела, как Эдам поднялся и достал из кармана на брюках большой нож. Больше я ничего не помню. Когда я пришла в себя, было уже очень поздно, а они – Эдам и Глория – были мертвы.
– Как на рукоятке ножа оказались ваши отпечатки? – спросила Хейверс.
По нервам Хлои словно пробежал ток. Она снова посмотрела на Чанг, и та сказала негромко:
– Продолжайте, мисс Купер.
– Когда я очнулась, нож был у меня в руке. И на моей правой ладони был глубокий порез, из которого шла кровь.
Хейверс молча разглядывала ее. Напряжение в допросной сгустилось до предела. Хлоя чувствовала, как давят на нее серые стены и потолок, как набухают вены на шее и на висках.
– Как случилось, что вы порезали руку, Хлоя?
– Я не знаю.
– Еще у вас была рассечена губа. При каких обстоятельствах это произошло?
Глаза Хлои защипало от подступивших слез.
– Я… я не знаю. Не помню!
Детектив Хейверс откинулась на спинку стула и постучала кончиком карандаша по лежащему перед ней блокноту.
– Хорошо. Расскажите, как вы в тот день добрались до галереи.
И Хлоя рассказала, как Джемма заехала за ней в белом фургоне и как это обстоятельство ее напугало; объяснила, почему Джемма так хотела, чтобы она встретилась с Глорией («Я должна была накопать о ней побольше всякого, понимаете?»), и вспомнила, как хозяйка особняка пригласила ее к себе на бокал вина – именно тогда они и обсудили весь план.
– Миссис Спенглер пригласила вас? – уточнил Педерсен. За все время это были его первые слова, если не считать того, что он назвал себя для записи в самом начале допроса.
– Да. – Хлоя кивнула. – Она позвонила мне и спросила, не могу ли я зайти к ней, чтобы обсудить условия, на которых я согласилась бы гулять с ее собаками, и заодно выпить немного вина, потому что ей скучно и тоскливо одной. А когда мы выпили, Джемма призналась мне, что у ее мужа есть любовница.
Педерсен с сомнением приподнял светлую бровь.
– И зачем, по-вашему, ей это понадобилось?
Хлоя вспыхнула.
– Вы спрашиваете меня, потому что думаете – такой женщине, как миссис Спенглер, вряд ли захочется водить дружбу с такой, как я?
И она наградила детектива откровенно враждебным взглядом.
Он хочет тебя разозлить, вывести из равновесия. Оценивает, насколько ты несдержанна, вспыльчива. Спокойней, Хлоя. Держи себя в руках.
Ну вот, опять Рейвен лезет со своими наставлениями, когда ее не просят! Хлое хотелось крикнуть матери, что ей и самой это прекрасно известно, но она только сжала лежащие на коленях руки в кулаки.
– И все это было после того, как один раз вы уже оставались с ее собаками и заодно обыскали и сфотографировали весь дом и покопались в карманах Эдама Спенглера? – уточнила детектив Хейверс. – И даже, кажется, подкинули ему пару улик в надежде, что Джемма их найдет?
Теперь у Хлои пылали не только щеки, но и уши, и лоб, и кончик носа. Саманта Чанг рядом с ней шевельнулась на стуле, без слов напоминая об осторожности.
– Да, – просто ответила Хлоя.
От Чанг она знала, что Джемма передала полиции записи своей системы «Пет-гард», которая зафиксировала все ее действия, и к тому же заявила копам, будто у нее мог быть мотив для убийства Эдама и Глории. Джемма сказала им, что, по ее мнению, Хлоя психически нестабильна, что она ненавидит неверных мужей и в особенности Эдама и что она следила за ними обоими, подсматривая за их жизнью в бинокль. Да, Рейвен была права: дело кончилось тем, что над ней нависло серьезное обвинение. Проще простого обвинить человека со стороны, не так ли? Ее слово против слова респектабельных Спенглеров – кто поверит безумной Хлое Купер?
Педерсен что-то записал в своем блокноте.
– Зачем вы подложили в карманы Эдама Спенглера записку и салфетку?
– Мне казалось, Джемма должна
