Час волка - Ю. Несбё

Зачем ему все эти женщины, которых он на самом деле не хочет? Поскольку она была психологом, и поскольку он уже решил, что она ему не светит, он решил ответить максимально честно и открыто, наплевав на то, как жалко это будет выглядеть. Он сказал, что это, вероятно, из-за слабой связи с матерью, что его недолюбили в детстве, и это породило компульсивную тягу к близости и признанию, при том, что он не решался на серьезные отношения из страха быть отвергнутым. И что, помимо всего прочего, трахать новых женщин — это волнительно и приятно. Он спросил, что она об этом думает. Она сказала, что он кажется самовлюбленным и излучает глубокое одиночество, и что она не любит курящих мужчин, и неужели ему не приходило в голову, что этот запах въедается в волокна его кашемирового пальто? В ответ Боб разразился страстной лекцией о различиях между козьим пухом, из которого сделано его пальто, и верблюжьей шерстью в целом, плавно перетекшей в столь же пылкий монолог о том, что «Purple Rain» — это нечто куда большее, чем банальная рок-баллада, какой её считают обыватели. Что когда заканчивается последний куплет, песня не доходит и до середины; что за ним следуют пять минут гениального, рыдающего гитарного соло, потом — схлопывание, а следом — две минуты прекрасной, исступленной анархии. Он заставил бармена поставить этот трек и подпевал, имитируя гитарные запилы и танцуя, как Эксл Роуз. Элис смотрела на него с таким видом, словно не могла решить: расхохотаться ей или её сейчас стошнит.

Через месяц они стали парой. И с того дня Боб даже не смотрел на других женщин; она преобразила его, она поцеловала лягушку. Так было до событий трехмесячной давности. Теперь — двенадцать лет спустя — лягушка снова вырвалась на свободу и поскакала.

— Если тебе так уж интересно, она меня бросила, — сказал Боб.

— Мне не интересно.

— Ну, теперь ты все равно знаешь. Разве это не часть твоей работы? Слушать и притворяться, что понимаешь?

— Нет. Но ладно, она тебя бросила, и не могу сказать, что я удивлена.

— Нет? — Боб взялся за лацканы своего кашемирового пальто и развел их в стороны, слыша, что язык его уже слегка заплетается. — Я что, по-твоему, похож на парня, которого бросают женщины, Лайза?

— Без понятия. Но когда кто-то заваливается сюда в середине утра и пьет как дилетант, можно смело предположить, что его вышвырнула либо баба, либо босс. А судя по тому, как ты одет, ты похож на парня, которому есть куда идти на работу.

— Господи, тебе бы в детективы пойти.

— Хочешь сказать, я хреновый бармен?

Боб рассмеялся.

— Крутая ты дамочка. — Он протянул руку. — Меня зовут Боб.

— Привет, Боб. Без обид, но я не трогаю клиентов, а они не трогают меня.

— Справедливо, — сказал Боб и отдернул руку. — А что насчет тебя, Лайза? Тебе когда-нибудь разбивали сердце?

— Я бармен, это всё, что тебе нужно обо мне знать.

— Окей, но скажи хотя бы вот что. Мужчина с разбитым сердцем: в твоих глазах он выглядит более привлекательным или менее?

Она приподняла одну бровь.

— Ты спрашиваешь, каковы твои шансы меня трахнуть?

— А с чего ты взяла, что я хочу тебя трахнуть?

— А что, не хочешь?

Боб задумался.

— Если верить людям, что переспать с кем-то — лучшее лекарство от разбитого сердца, то, видит Бог, да, хочу.

Боб не был уверен, но ему показалось, что он заметил тень улыбки на этом жестком, закрытом лице.

Она сняла бокал для вина с подвесной полки над стойкой и начала натирать его.

— Помогает примерно так же, как поссать в штаны на морозе, я так думаю. Означает ли твоё разбитое сердце, что ты мне нравишься? Нет. Откуда мне знать, может, она бросила тебя, потому что ты никуда не годишься в постели.

Боб ссутулился, прижав руку к животу.

— Аут, ты меня уделала, Лайза. Налей-ка мне еще.

Лайза наполнила его стакан.

— Ладно. Так у тебя правда разбито сердце?

— Ты переспишь со мной, если это так?

Теперь Боб был уверен: она улыбалась.

— Да брось, Лайза, тебе здесь так же скучно, как и мне, так давай хоть развлечем друг друга. Вопрос гипотетический, и твой ответ не будет использован против тебя в суде.

— Мне больше понравится, если ты развлечешь меня историей своего разбитого сердца.

— Её зовут Элис.

— Дети есть?

— Нет.

— Проблемы с деньгами?

— Нет.

— Кто-то другой?

— Нет.

— Тогда что случилось?

— Она меня разлюбила.

— Но когда-то любила, ты думаешь?

— Да, — сказал Боб. — Любила.

— Тогда почему, по-твоему, перестала?

— Это… сложно.

Она вернула бокал на полку и принялась натирать другой, не сводя с него глаз.

— Я думала, ты хочешь об этом поговорить.

— Теперь твой черед, — сказал Боб и выдавил улыбку. — У меня был бы шанс на свидание с тобой?

— Нет.

— Гипотетически, — уточнил он. — Если бы ты здесь не работала.

Она слегка покачала головой, а затем добавила с раздраженным видом, как будто потакает капризному ребенку:

— Смотря как посмотреть.

— Смотря на что?

— На то, что ты можешь предложить матери-одиночке.

— А, мать-одиночка. — Боб широко улыбнулся. — Я могу предложить ей безопасность. Я госслужащий, меня почти невозможно уволить. И… — Боб сунул руку в карман кашемирового пальто и бросил на стойку маленький прямоугольный пластиковый пакетик.

Лайза неохотно наклонилась, чтобы рассмотреть его поближе. Скривилась.

— Резинка?

— Безопасный секс. Лучшее, что можно купить за деньги.

Она выгнула бровь.

— Боишься, что я залечу?

Боб пожал плечами.

— Боюсь преждевременной эякуляции. А с этой штукой мой член почти ничего не чувствует.

Лайза расхохоталась в голос. И по её смеху он понял, что сигарет в своей жизни она выкурила немало.

— Черт побери, Боб, а ты и правда забавный.

— Достаточно забавный, чтобы позволить мне угостить тебя кофе в другом месте? — Боб притянул презерватив обратно на свою сторону стойки.

Она покачала головой.

— Ты обычно так и делаешь?

— Что делаю?

— Сначала лобовая атака, потом отступление, а затем осада?

Боб задумался над этим.

— Да. А что, работает?

— Конечно. Просто не со мной.

— Почему нет?

Лайза закатила глаза.

— Ну же, — сказал Боб, — я потерял форму. Мне нужна небольшая конструктивная критика.

Лайза заметила жест одного из других клиентов, пожилого мужчины, все еще сидевшего в пальто. Она взяла стакан и открутила крышку бутылки водки.

— Ну, хорошо. Мне это совершенно не интересно. Ты заходишь сюда, я первая женщина, которую ты видишь, первое живое существо. Ты просидел здесь минут пять, прежде чем предложить трахнуться. Трахнуться, чтобы компенсировать то, что тебя