Фридрих Незнанский - Близкий свет
Он уже почти задыхался от мошной эмоциональной перегрузки, так хотелось Ингиного тела и так было жалко себя. Но мысль о том, что первый блин, как говорится, всегда комом, постепенно приводила его в чувство, охлаждала понемногу. Если баба просто капризничает, если это — ее постоянная манера общения с мужчинами, и иначе она не может, да и не хочет, то не хрена на нее тогда и время терять. Хуже нет таких, которые постоянно выдвигают какие-то условия, прекрасно зная, что обещания-то получат, но они никогда не будут исполнены. А эти все стонут, требуют, канючат, отбивая всякое желание… И в подобных случаях никого, лучше тех медсестричек, пожалуй, не придумаешь, — вот где настоящие кадры: полное тебе уважение, а какая смелость, какие разнообразные ласки! Какая разносторонняя культура! А когда они вдвоем, и сразу обе, — сплошная любовь, да и только! Ну и дьявол с ними, с профессионалками, мы и на любительницах сможем сладко оттянуться…
Размышляя так, Бруно недолго просидел в своей «хонде» в ожидании курьера из фирмы. Увидел, как мимо него «просквозил» темно-красный джип «мицубиси» и подрулил прямо к подъезду дома Инги. Проследил, как из машины вышел длинноволосый тип в темной куртке — это в жару-то! Или у него в джипе сильный кондиционер? Он вошел в подъезд. Все понятно, поставщик. Наш клиент, понял Бруно. Он решил отъехать подальше, развернуться и поставить машину поближе к перекрестку и «носом» на выезд, чтобы, как выражаются опытные сыщики, сразу «сесть на хвост».
Ему не понравилось, что этот тип, не позвонив клиентке, сразу вошел в подъезд. Ну, конечно, его-то она впустила, с новой обидой подумал он, а теперь, небось, ляжками перед ним трясет! Вот же сучка! И Бруно стало опять очень горько за поруганную собственную гордость и за презрительное отношение к себе со стороны какой-то шлюхи. Ему и в голову не могло прийти, что Петер, вообще, может пользоваться услугами какой-нибудь солидной дамы, нет, только эти… И он даже дал себе обещание предпринять максимум усилий для того, чтобы все-таки однажды крепко загнать это наглое, сытое тело в жесткие клещи. Может, и с помощью Петера, тот ведь не гнушается и вместе с ним оттягиваться на одной телке — одновременно, и это у них — настоящий кайф! А чем эта лучше других?.. Решив так, он успокоился и тут же забыл о своем позорном фиаско. Благо и поставщик вышел из подъезда.
Значит, начнем? Бруно приготовился. Он хорошо водил машину и был уверен, что красный джип далеко от него не уйдет. Да и дорога, как он мог предположить, была, в общих чертах, известной: в город, куда же еще?.. Они выехали на центральный проспект и понеслись в сторону Риги. Джип шел ровно и ходко, Бруно старался не отставать. Пока все складывалось нормально, он не волновался.
Но перед выездом на Йомас-йела в сторону Дубулты джип неожиданно свернул направо, в первый же переулок и помчался по нему до первого поворота налево, после чего исчез за углом дома. Бруно поднажал, он же, как советовал Петер, не «висел» у джипа сзади, он старался придерживаться определенной дистанции, чтобы казаться независимым.
Странным показалось ему, что красный «японец», поплутав по переулкам, вырвался, наконец, снова на трассу и попер по проспекту Зигфрида Мейеровича с максимальной скоростью, невзирая на запрещающие знаки. Что оставалось делать? Догонять! Не мог же он упустить объект своего наблюдения!..
На высокой скорости прошли Яундубулты, и только в Пумпури джип снова резко изменил направление и ушел направо. Бруно полным профаном не был и подумал, что, может быть, «красный» хочет проверить, не за ним ли движется «хонда», и повторит свой маневр с выездом обратно, на трассу, несколько дальше. Здесь Бруно мог сказать себе, что, в общих чертах, знал, куда ведут улицы, и решил не торопиться сворачивать и догонять джип. Один раз, не подумав, он уже сделал эту ошибку. Но тогда голова была, несмотря на то что он запретил себе об этом думать, занята все той же Ингой, которая словно маячила перед ним за лобовым стеклом, и он никак не мог оторвать глаз от ее, определенно, очень горячих, шоколадных ляжек, так и выскакивавших между коротких пол цветастого халатика. Нет, Инга не прятала их, а, напротив, подчеркивала, причем с определенным вызовом. Он только теперь это начал понимать. А ее строгость и раздражение, разумеется, были вызваны его нелепой медлительностью. Да еще о каких-то деньгах заговорил! Надо ж быть таким кретином! С женщинами этого рода вообще не ведут разговора о деньгах, поскольку оплата, и достаточно высокая, сама собой разумеется. Очень хочешь? Тогда «очень» и плати, и не спрашивай. Тебе потом назовут сумму, которая понадобится твоей щедрой и изобретательной партнерше на покупку, к примеру, сумочки от Гальяно.
Бруно так увлекся своим «открытием», что проехал мимо того поворота, где свернул красный джип. Он остановился и прикинул свои возможности. Возвращаться, сворачивать и догонять — глупо. Если у джипа «стойбище» где-то здесь, его уже не отыскать. И надо будет сменить машину и заново объехать весь Пумпури в поисках его. Но дело это неблагодарное и долгое. Пускай Петер, если ему так надо, сам кого-нибудь попросит это сделать… Ну а если это у джипа был всего лишь маневр, чтобы провериться, тогда он должен снова появиться на трассе чуть подальше, возле Меллузи. Вот там можно и постоять в ожидании какое-то время. Или проехать чуть дальше, а потом продолжить преследование…
Черт, подумал Бруно, машина очень заметная, хотя светло-серый цвет «скрадывается», но «хонда» была совсем новенькой, и Петер это знал, поручая миссию Бруно. Он, наверное, и девчонок с этой целью привез к себе, и его разбудил едва ли не посреди ночи. Хитрый мужик… Ну а что? Зато хоть не жлоб… Правда, этот его последний демарш с руганью, доходящей почти до матерщины, — тут он явно переборщил. Бруно имел теперь все основания послать его так далеко, что тот обязательно заблудится… А все из-за чего? Да из-за собственной телки, которую сам же и рекомендовал пощупать, обещая, что особого сопротивления с ее стороны не будет. Так что, можно сказать, это еще неизвестно, кто кого подвел. Или подставил, как любит выражаться Петер… И он тронулся дальше, внимательно поглядывая по сторонам.
Прав-таки оказался. Не прошло и пяти минут, как он заметил в зеркальце заднего обзора, что из переулка позади него выкатился на проспект все тот же красный «японец». И Бруно немедленно дал газ и пристроился тому «в хвост».
Но возле Вайвари джип, идущий в трех машинах впереди, вдруг опять нырнул направо. И пошел странными зигзагами. Зачем, запутать, что ли, свои следы хотел? Но ведь так оно не делается. А преследуемая машина все больше углублялась в глубину кварталов. Показалось, что даже скорость стал понемногу сбрасывать, будто не желая отрываться от своего преследователя: теперь это уже стало водителю джипа, тому длинноволосому в куртке, ясно и понятно.
Случайно взглянув в зеркальце заднего обзора, хотя нужды в том никакой не было, Бруно заметил, как его нагоняет черный джип, типа «гранд чероки». Не торопясь, но упорно.
Ему бы задуматься и дать ходу, изображая, что погоня была совершенно случайной. Но Бруно не придал значения теперь своему уже преследователю, он продолжал настигать «красного». И тут произошло неожиданное. Красный джип вдруг резко вспыхнул огнями стоп-сигнала. Бруно хотел немедленно выскочить и обогнуть его слева, но краем глаза, с понятным ужасом, заметил, что ему не даст совершить этот спасительный маневр черный джип, мгновенно оказавшийся по его левому борту. И Бруно, спасая себя и машину, резко крутанул руль вправо. И через считаные секунды — он и сообразить не успел — его «хонда» вильнула вправо и с ходу, на приличной скорости, воткнулась радиатором в бетонный фонарный столб. А самого водителя неведомая, страшная сила рванула вперед…
В последний миг Бруно почему-то успел подумать, что вот точно так же и он — на Ингу… только что… мысленно… И сразу обрушилась темнота, наполненная режущей, раскаленной болью…
Плотный, лысый мужчина лет шестидесяти, с грубым, морщинистым лицом и «въедливыми», но словно выцветшими на солнце, глазами, сидел за обеденным столом и деревянной расписной ложкой хлебал окрошку. Доливал в глубокую тарелку с нарубленными овощами и зеленью квасу из кувшина, шмыгал носом и продолжал трапезу.
Перед ним, только что не навытяжку, застыли двое: длинноволосый в куртке и молодой, стриженный наголо, парень лет двадцати пяти. Незаметно переглядываясь, они ждали очередных вопросов обедавшего и не обращавшего на них ни малейшего внимания. Так казалось. На самом деле все было иначе, лысый исподлобья кидал на них острые взгляды и продолжал, хлюпая, хлебать, всякий раз облизывая ложку, будто готовился ее положить на стол. Но не останавливался.
— Чего молчим? — проговорил, наконец, словно с неохотой. — Или я не велел спросить?