Отсюда не выплыть - Лорет Энн Уайт
Музыка достигает крещендо. Барабаны начинают отбивать четкий ритм, и на сцене появляются три танцора-мужчины. Финал выступления пронизан высокой чувственностью и тончайшим эротизмом. Танцовщица имитирует бурное соитие и смерть: она падает на подмостки и лежит там неподвижно, словно тающий сугроб. Освещение меняется, музыка ненадолго смолкает. Наступает полная тишина, наполняющая зал невероятным напряжением. Кажется, в этой тишине можно было бы услышать, как падает булавка…
Изображение зала блекнет, камера снова переключается на танцевальную студию. София сидит молча, потом слегка откашливается.
СОФИЯ МАНЧИНИ. В тот вечер Джем околдовала всех. Думаю, каждый мужчина с горячей кровью в жилах мечтал пригласить ее куда-нибудь после шоу, но… ничего такого не случилось. Джемма была полностью сконцентрирована на своей карьере, на своей мечте. Она грезила стажировкой в Парижском институте современного танца. Все выше и выше… Но в тот вечер она попалась на глаза Эдаму, который пригласил ее на свидание. Джем отказалась, но Эдам был не из тех, кто способен смириться с отказом. Ее упрямство только укрепило его решимость, и он сосредоточился на том, чтобы заполучить Джемму – это прекрасное, почти бесплотное создание, которое вожделели десятки мужчин. Он летал почти на каждое ее выступление в Штатах и за рубежом и каждый раз после шоу подходил к ней и повторял свое приглашение. В итоге Джем согласилась поужинать с ним.
София некоторое время молчит.
СОФИЯ МАНЧИНИ. Думаю, в конце концов Джем покорило именно его упорство. Она всегда стремилась быть обожаемой, желанной, единственной… Для нее это стремление превратилось почти в навязчивую идею.
ТРИНИТИ (голос за кадром). Позже Джемму все же пригласили в Парижский институт балета и современного танца Мари Лакотт?
СОФИЯ МАНЧИНИ. Да. Тогда ей уже исполнилось двадцать пять. Эдам был на три года старше и готовился начать свою медицинскую карьеру. Кроме того, он только что сделал ей предложение. Джем пришлось выбирать: либо блестящая карьера и всемирная слава, либо брак с многообещающим молодым хирургом. Свою роль, несомненно, сыграло и то обстоятельство, что его отец был известным и уважаемым федеральным судьей, а мать – звездой торонтского высшего общества. Спенглеры владели огромным состоянием – о таких деньгах Джем не смела и мечтать. Да и Эдам, буквально в каждой детали отличавшийся от ее родителей, воплощал в себе все, к чему она всегда стремилась. Не знаю, какое решение в итоге приняла бы Джемма, но тут выяснилось, что она в положении.
ТРИНИТИ (голос за кадром). Что же было дальше?
СОФИЯ МАНЧИНИ (пожимая плечами). Джем круто изменила свою жизнь. Она пожертвовала своей танцевальной карьерой и мечтами о мировой славе ради Эдама и ребенка. Она осталась дома, чтобы заботиться о дочери, тем самым дав мужу возможность полностью посвятить себя профессии хирурга. Джемма не раз говорила мне – мы тогда довольно часто созванивались, – что не хочет походить на собственных мать и отца, которые ее фактически забросили. Ей, мне кажется, нравилось быть матерью. У нее родилась очаровательная девочка, которую назвали Хейли… и вот тут-то и начались проблемы. У ребенка диагностировали кистозный фиброз – практически не поддающееся лечению генетическое заболевание, которое серьезно осложнило жизнь Джеммы и Эдама. Все свои силы и время – всю себя – Джем посвятила уходу за дочерью. По мере развития медицины продолжительность жизни таких больных постепенно увеличивалась; в наши дни они могут достичь совершеннолетия, многие доживают до тридцати или даже до сорока, но Хейли не повезло. В семнадцать лет она подхватила серьезную легочную инфекцию. Девочку поместили в больницу, но спасти ее не удалось – она умерла от осложнений. Сказать, что Джемма и Эдам были убиты горем, значит ничего не сказать. Лишившись смысла и цели в жизни, Джемма явно впала в депрессию или какое-то очень близкое к этому состояние. Как-то она сказала мне, что чувствует себя как человек, у которого не осталось ничего – ни детей, ни карьеры, ни даже чувства собственного достоинства. «Я – никто и ничто, пустое место, – говорила она. – Я – неудачница». И я не знала, как ее утешить.
ТРИНИТИ (голос за кадром). Но ведь потом у них был еще ребенок. Правда, он появился довольно поздно. Джемме было сорок три, когда она родила мальчика.
СОФИЯ МАНЧИНИ. Да, Джексона… Джем очень хотелось снова стать матерью, заполнить пустоту, которая образовалась в ее жизни после смерти Хейли. Они с Эдамом консультировались с самыми разными специалистами и в конце концов решили испытать судьбу еще раз – после тщательного обследования и профилактики всего, что могло бы осложнить беременность в этом возрасте. И все равно беременность протекала сложно, но Джем не роптала. Напротив, ей даже нравилось, что все о ней заботятся, ухаживают, балуют ее. Ей прописали постельный режим, и Эдам, а также его родные и друзья проявляли к ней исключительное внимание. Но, несмотря на все усилия, мальчик появился на свет болезненным и слабым. По-моему, он так никогда и не оправился – Джексон постоянно болел, и Джемма снова взвалила на себя все заботы по уходу за сыном. Увы, все ее усилия ни к чему не привели: к четырнадцати годам у Джексона вдруг развилось острое и не до конца понятное инфекционное заболевание крови. В две тысячи семнадцатом он умер, а два года спустя Эдам и Джемма перебрались на Западное побережье, чтобы попытаться начать все с чистого листа.
София долго молчит, лицо ее становится задумчивым и чуть-чуть угрюмым. Наконец она вскидывает голову и глядит прямо в камеру.
СОФИЯ МАНЧИНИ. Да, этот переезд на Запад должен был положить начало новому этапу в их жизни. Они хотели оставить в прошлом трагическую смерть детей, хотели научиться глядеть в будущее и делать что-то вместе. Во всяком случае, Джемма на это рассчитывала…
София качает головой, потом набирает в грудь побольше воздуха.
СОФИЯ МАНЧИНИ. К сожалению, им обоим не хватило мудрости – или мужества – спросить себя, что произошло с их детьми на самом деле.
ТРИНИТИ (голос за кадром). Что вы имеете в виду?
СОФИЯ МАНЧИНИ: У меня
