Час волка - Ю. Несбё
Олав достал ключи от «Форда Мустанг». Не то чтобы они сильно помогли найти машину, которая была настолько старой, что для открытия двери и запуска двигателя все еще требовался ключ. Когда-то, когда он купил её, расплатившись наличными, она была красавицей. В те времена он еще мог оплачивать ужины и отпуска, а Вайолет считала его чертовски крутым парнем.
Между машинами скользнула тень.
Смерть.
Это была первая мысль Олава, когда он увидел капюшон. В бытность его патрульным капюшон всегда был достаточным основанием, чтобы остановить кого-то, и на удивление часто это заканчивалось изъятием нелегального оружия, наркотиков или поимкой того, кто был в розыске. Лишь заметив блеск ножа, Олав усомнился, что перед ним сама Смерть. И его ошибка подтвердилась — к счастью для него, — когда он услышал дрожащий голос:
— Гони деньги!
Голос принадлежал мальчишке, и стоял он так далеко, что ему пришлось бы сделать как минимум два шага, чтобы пустить нож в ход. Смерть никогда не послала бы на дело перепуганного дилетанта без пушки.
— Спокойно, бумажник здесь, — сказал Олав, запуская руку под пиджак.
Парень не возражал. Олав выхватил «SIG Sauer P320» из наплечной кобуры и навел ствол на нападавшего.
— Не шевелись, или я тебя убью, — произнес он спокойно, но очень отчетливо. По его опыту, простое, точное слово «убью» действовало куда мощнее, чем всякая мачистская чушь про «вышибу мозги» и прочие эвфемизмы.
Фигура дернулась. Механизм бегства — рефлекс драки уже исчез.
Он остался на месте. Вариант «замереть» победил.
Определенно любитель. Профи знал бы, что шансы на то, что кто-то станет стрелять в спину убегающему горе-грабителю, вооруженному лишь ножом, минимальны.
— Я офицер полиции, — сказал Олав. Свободной рукой он откинул полу пиджака, демонстрируя жетон на поясе. — Брось нож и подними руки вверх. Делай это быстро, потому что желание убить тебя у меня еще не пропало.
Мальчишка сделал, как велел Олав, и тот почувствовал то, чего не ощущал уже много лет. Смесь возбуждения и спокойствия. Контроль над критической ситуацией. Мастерство. Это было то, в чем он был так хорош: на футбольном поле, в патруле и в первые годы работы в убойном отделе. Возможно, даже слишком хорош. Он начал верить, что может контролировать всё.
Нож звякнул об асфальт, и когда мальчик поднял руки над головой, капюшон сполз. Олав едва не вздрогнул. Не только потому, что пацан был так молод, но и потому, что на долю секунды он напомнил ему Шона. Конечно, этот паренек был младше и чернокожим, но следующая мысль пришла сама собой. На месте этого парня мог стоять Шон. Олав мог лишь надеяться, что Шон еще не сделал тот самый неверный выбор, подобный тому, что совершил этот мальчишка сегодня вечером. Нижняя губа парня дрожала, словно этот итог, это поражение, не стали для него сюрпризом. Сколько ему? Шестнадцать? Семнадцать? Одинок в мире банд, вооружен ножом в мире стволов, всё еще любитель, тогда как у четырнадцатилетних за плечами уже по три-четыре перестрелки. Вероятно, это не первое его преступление, но, похоже, первое ограбление. И совершив его, он сделал решающий шаг в мир, которому не принадлежал, но дверь в который вот-вот захлопнется за его спиной. Один неверный выбор, на который ему придется оглядываться всю оставшуюся жизнь.
Маловероятно, но и не невозможно.
— Как тебя зовут? — спросил Олав.
Мальчик перестал таращиться на пистолет, посмотрел на него и промолчал.
— Имени будет достаточно, — сказал Олав.
Парень сглотнул.
— Эллиот, — выдавил он, подавляя всхлип.
— Ладно, послушай меня, Эллиот. Зачем тебе деньги?
— Зачем?
— На дурь? Или для больной мамочки?
— На кроссовки, — сказал мальчик.
— Кроссовки?
— Новые «Найки».
Олав не был шокирован. Он лишь издал раздраженный вздох.
— Сколько они стоят?
— Стоят?
— Примерно?
— Двести сорок один доллар.
— Хорошо, — сказал Олав. Он достал бумажник, гадая, не собирается ли он совершить очередной неверный выбор. Опустил пистолет и отсчитал купюры. — Здесь двести, это всё, что у меня есть. Этого хватит, чтобы...?
Мальчик неуверенно кивнул. Он выглядел так, словно пытался понять, в какую ловушку его заманивают.
— Единственное, о чем я прошу... нет, пообещай себе одну вещь. Что это единственная ошибка, которая сойдет тебе с рук. Как «маллиган» в гольфе, понимаешь? Переигровка без штрафа.
Олав видел, что парень не понимает. Он протянул ему деньги.
— Иди купи себе эти кроссовки, Эллиот. Но каждый раз, зашнуровывая их, я хочу, чтобы ты думал о том, что они нужны тебе, чтобы убежать от той жизни, что гонится за тобой по пятам. И я надеюсь, ты победишь, парень.
Эллиот схватил купюры и в следующее мгновение исчез в темноте.
Олав остался стоять. Он слышал собственное тяжелое дыхание и догадывался, что пульс частит сильнее, чем он осознавал. Он знал, что никогда не сможет рассказать Вайолет о том, что сейчас произошло. Она не поймет, скажет, что он выбросил деньги на ветер, да еще и наградил преступника за то, что тот преступник. И уж тем более Олав не смог бы объяснить ей, что думал о Шоне, и что, возможно, мир вознаградит его поступок, дав его собственному сыну еще один шанс. Она бы рассмеялась до колик, а Олав ненавидел, ненавидел этот смех.
Глава 13
Radica 20Q, Октябрь 2016
Боб ехал куда глаза глядят. Выключил плейлист. Его уже тошнило от этой музыки. Она стояла на повторе слишком долго, точно так же, как и он сам. Радио было настроено на станцию тяжелого рока, и певец выплевывал обычные безмозглые, агрессивные клише. На этот раз о парне, которого бросила баба. Он несется по шоссе, озабоченный, как кобель, он спалит дом, если тот встанет у него на пути, он схватил свою бабу за горло, разбил ей лицо.
— Это был Тед Ньюджент с композицией «Stranglehold», — сообщил диджей с обязательной для рокера хрипотцой в голосе. — И возрадуйтесь, люди: всего через четыре дня ежегодная конференция Национальной стрелковой ассоциации стартует прямо здесь, в нашем родном Миннеаполисе, и Ньюджент будет там!
— Вместе с шестьюдесятью тысячами других, — добавил его напарник. — Думаю, это очень щедро со стороны НСА — проводить конференцию у нас, учитывая наши строгие законы о контроле над оружием. В других штатах можно купить хоть пулемет!
