Рассказы следователя - Георгий Александрович Лосьев
Он спросил совсем жидким голосом:
— А по какому праву?
— По праву сильного!
Тут мой секретарь ощетинился.
— Сейчас не пещерный век,— прошипел Игорь,— и мы живем в Ре-Се-Фе-Се-Ре! Я хочу в деревню! Хочу яичницу с салом!..
— эР-зС-эФ-эС-эР — государство,— заметил я,— а каждое государство содержит в себе элементы насилия над личностью. Над некоторыми личностями, ставящими свои вульгарные, животные устремления выше государственных интересов. Вы, кажется, читали в журнале «Суд идет» статью Курского по этому вопросу? Значит, вам ясно. А на данном этапе нашего пути, как выразился в свое время некий Людовик Надцатый,— государство — это я! Понятно?
— А я, значит, личность?
Теперь в словах его послышалась горечь.
— Безусловно! И притом еще — личность, подчиненная мне. Еще вопросы?
Больше вопросов не было. Игорь стал разводить костер.
Гейша держалась индифферентно и щелкала зубами, разыскивая блох.
Мне стало немножко досадно на себя за резкость.
— Слушай, Игорек! В нашей милиции сидит сейчас арестованный за растрату некий заготовитель Церабкоопа Горохов... Помнишь, который приехал из города и сразу заявил, что его в поезде обокрали, а деньги при обыске у него были обнаружены в тайничке баула?
— Ну?..
— Документы Горохова лежат во внутреннем кармане моей кожанки...
— И что же вы будете делать с этими документами?
— Мы въедем в деревню не ночью, как это практикуют разные уполномоченные инспектора, следователи и прочая зловредная публика... Нет. Мы въедем днем. Шикарно, как подобает городскому заготовителю на селе.
— Зачем?
— Слушай дальше. Я буду немного навеселе. Ручаюсь, тебе не приходилось встречаться с непьющими заготовителями.
— Это да! Это верно... А все-таки не понимаю...
— Итак: в Урманское въезжает не следователь, а разбитной, подвыпивший заготовитель Василий Флегонтович Горохов! Здорово, а?
— Да, пожалуй, интересно..,— немного оживился Игорь,— ну, а дальше что?
— Дальше... дальше. Горохов начнет контрактовать у мужиков рыбу. По высоким ценам.
Игорь возмутился.
— Это аферизм! И чего вы этим добьетесь?
— Ах, вот как вы, мистер Холмс, расцениваете мою откровенность?! Ну так вот тебе: держи фляжку, выпей воды, налей в котелок Гейше и догадывайся о последующем сам! Методом дедукции...
Я взял с ходка брезентовые плащи, достал из своего мешка «мерзавчик» и побулькал водкой перед огнем костра.
— С этого не напьешься,— презрительно сказал Игорь.
— А заготовитель напиваться не может. Он не гусар. Но запах будет...
— Будет... Только все это — авантюра! — немного помолчав, отозвался Игорь.— А мой план, значит, насмарку?
— Ничего подобного! Будет использован. В ближайшее воскресенье — поохотимся.
Игорь обиженно засопел. В животе у него бурлило.
У Гейши в животе тоже переливалась вода.
Я сунул под голову клочок сена, натянул поверх плащ и уснул.
Председатель Урманского сельсовета Воробьев, проверив мои документы, поскреб пятерней затылок.
— Эх, не того я ждал! А вы не ко времени, товарищ Царабкон! Ничего у вас не выйдет...
— Это почему же? Цены у нас сейчас новые, высокие.
Председатель снова потянулся к затылку.
— Не в том дело, что цены... Цена, она, конешно, играет... да тут, брат ты мой, дело такое... Не понесет мужик нонеча рыбу... Не станут контрактовать-то... Ин ладно. Спытайте. Может, и фартанет. На фатеру я вас к Адаму Иванычу поставлю. Мужик справный, перевеющий рыбак. В городу жил... Образованный.
— Ну, к Адаму так к Адаму! А Ева будет? — подвыпивший заготовитель игриво ткнул кулак в председательский бок.
Сельсоветчик усмехнулся.
— Энто уж как придется. Конешно, ежели...
— Денег у нас хватит!
— Само собой! У ково и денежки...
— Учительница-то у вас есть?
— Каки тут учительницы! Третий год дожидамся. Школу отбрякали, фатеру приготовили, а не едут к нам… Фершал, лонской год, собирался медпункт поставить, да так оно и осталось...
— Почему же такое дело?
— Далеко, вишь... глушь. Сказано — Урманка... Урман и есть. Живем в лесу, молимся колесу...
— Партийные в деревне имеются? Сам-то партийный?
