Михаил Зислис - Огонь на поражение (Атомный шантаж)
— Что, порядок наводил? — негромко спросил Орлов, кивнув на машины. Только тут милиционер заметил, что Анечка спит, уткнувшись в надежное плечо Орлова. Вот почему он так тихо говорил. Баконин и сам понизил голос.
— А, — махнул он рукой, — вечная история. «Как же я, добрая самаритянка, дам тебе воды напиться?» Пришлось объяснять, что в такой ситуации надо действовать всем вместе… Кстати, Петь, у тебя пожевать ничего не найдется? Уже восемь, всю ночь на ногах, живот просто сводит.
Орлов кивнул и осторожно, чтоб не разбудить врача, полез в карман своей куртки. Но как он не старался аккуратно двигаться, Анечка все равно проснулась.
— С добрым утром, — весело сказал ей Орлов и вытащил из куртки два немного помятых «Сникерса». Один он протянул врачу, но та отрицательно помотала головой. Тогда он оставил его себе, а второй отдал другу.
— Коль увидишь «Сникерс» — ты не ешь его, он ведь с Майклом Джорданом цвета одного, — дурашливо продекламировал Орлов, разрывая обертку.
Баконин рассмеялся во все горло над незатейливой шуткой своего друга. И вместе с этим смехом покидали его усталость и тревоги. Он снова был бодр и готов действовать.
Часть 4, АТОМНЫЙ ШАНТАЖ
1.
Без четверти девять над верфью опять появились вертолеты. Большая часть из них даже не затрудняла себя посадкой. Вертолет зависал в паре метров над землей, из него выпрыгивали люди и сразу же разбегались в разные стороны. А вертолет уносился в сторону Мурманска. Судя по всему, еще до посадки в вертолеты перед каждым высадившимся подразделением была поставлена своя задача. Какие-то группы немедленно покинули верфь и развернулись за ее оградой в боевое охранение. Другие пробежались по всем помещениям, выбирая подходящие для каких-то своих целей. Третьи в это время уже разгружали вертолеты и тащили груз в тот или иной блок.
Орлов с Бакониным никак не могли понять, почему действия этих ребят так четко скоординированы. Но, когда мимо них пробежал квартирьер, направленный на осмотр радиорубки, они сумели разглядеть у него на голове наушники с микрофоном и поняли, что все свежеприбывшие бойцы связаны воедино и управляются из какого-то центра. Что за центр, откуда взялся, — оставалось загадкой. Прибывшие явно были в форме, даже имелись какие-то знаки различия. Только ни милиционеру, ни федералу знаки эти ничего не говорили.
Когда же количество вертолетов над верфью стало уменьшаться, друзья решили выяснить, что происходит. Но к вставшему с крыльца Баконину, не успел он пройти и пары шагов, сразу же подскочил молоденький паренек:
— Вы — капитан Баконин?
— Да, а вы-то кто?
— Генерал просит прощения за то, что нет времени на официальную передачу руководства операцией. Через пять минут просим вас всех быть в зале, — паренек махнул рукой в сторону здания, где еще не так давно лежали тела погибших морпехов, — а после беседы с террористами он с вами поговорит более подробно.
И, выпалив это, курьер моментально затерялся в толпе таких же, как и он муравьев, которые в считанные минуты преобразили спокойную верфь. Уже во второй раз за последнее время… По пути к зданию, куда их пригласил неведомый генерал, троица заметила, как одна из бригад ставит на открытом пространстве большую спутниковую антенну. А другая бригада подсоединяет к ней провода, тянущиеся из здания.
А зайдя внутрь здания и увидев знакомый, как им казалось, зал, они так бы и замерли на пороге, если бы не снующие туда-сюда работники. Их оттеснили в угол, откуда они продолжали смотреть на преображаемый зал. Он уже был с помощью каких-то легких переносных конструкций поделен на небольшие кабинеты. Прямо на их глазах заканчивалось строительство еще одной комнаты, и Баконин, Орлов и Минина с удивлением обнаружили, что внутри такой комнаты уже установлен стол, несколько стульев, а один из работников присоединяет провода к стоящему на столе компьютеру.
Но поудивляться вволю им не удалось. К ним опять подскочил человек, на этот раз средних лет, и спросил:
— Что же вы здесь встали? Вас дожидаются в штабной комнате.
— Просто мы не знаем, где эта штабная комната, — ответил за всех Орлов. — Вот и все.
— Так это просто: вот по этому проходу до конца, там увидите большую отгороженную комнату — она и называется штабной. Вход в нее слева.
— Спасибо, — уже в спину говорившему крикнула Минина. И все трое двинулись по узкому проходу между строящихся кабинетов в указанном направлении.
В штабной комнате уже сидели на выстроенных в ряд стульях морские пехотинцы. И ровно три стула стояло пустыми. Как только вошедшие сели, в комнате появилось еще пять человек. Старший из них по возрасту и, судя по всему, по званию, встал перед собравшимися и, оглядев их, заговорил:
— Здравствуйте. Я генерал Гриценко, руководитель института по борьбе с терроризмом. Все прибывшие за последние полчаса люди сотрудники моего института. Я не могу сейчас подробно ответить на все вопросы, которые у вас должны были возникнуть, потому что у нас каждая минута на счету. До переговоров с террористами осталось, — генерал взлянул на часы, — сорок восемь минут. За это время нам необходимо получить как можно больше информации о людях, с которыми нам предстоит иметь дело. Поэтому мы сейчас вас всех разведем по разным кабинетам и опросим на тему событий этой ночи.
— А после переговоров с террористами мы опять соберем вас всех здесь и тогда уж ответим на любые вопросы. Пока же я сообщу вам две основные на мой взгляд новости: во-первых, никто из вас не покинет верфь до окончания операции, необходимо любой ценой избежать утечки информации, а во-вторых — Баконин, Орлов и Кульный продолжат свою работу в оперативном штабе.
— Всё, время дорого!
И, как только прозвучала эта фраза, комната стала наполняться людьми Гриценко. Без шума и суеты каждый подходил к конкретному человеку и уводил за собой в один из построенных кабинетов. Даже Минину забрали, хоть она и говорила, что ничего не знает. Впрочем, она и освободилась первой, ответив на ряд чисто медицинских вопросов о состоянии здоровья морских пехотинцев, оставшихся на базе. А вот Саундов, как самый знающий из всех, даже пропустил обещанную встречу с ответами на вопросы. После того, как он рассказал всё, что знал, его попросили пройтись по базе и рассказать всё еще раз с показом на месте.
Схема опроса (слова «допрос» техники Гриценко старались избегать, чтоб не казалось, что они в чем-то подозревают тех, кто был на верфи до них) была построена таким образом, что в первую очередь устанавливались сведенья о захвативших подводную лодку и их главаре. Полученные ответы с помощью компьютеров, связанных вместе локальной сетью, переправлялись из различных кабинетов психологам. А те пытались увязать вместе обрывки информации и составить для Гриценко оптимальный план разговора.
Остальные же техники тоже не сидели без дела, каждый был загружен работой выше головы — кто налаживал связь, кто монтировал комнаты отдыха для всего института, из психологов приказом Гриценко была выделена специальная подгруппа, которая обрабатывала результаты опросов с целью создания оптимальной программы психологической реабилитации для морских пехотинцев. Никто не оставался без дела ни на минуту.
И так же энергично работали две оставленные в Мурманске бригады аналитиков: одна корпела над материалами по делу о похищении посла, а другая пыталась очертить круг лиц, знавших о том, что подлодка будет готова к эксплуатации на две недели раньше срока. Это был стиль института, стиль, воспитанный Гриценко в людях годами совместной работы. Общий для всего института лозунг можно было сформулировать в три слова: быстро, слаженно, безошибочно.
# # #Ровно без пяти минут десять Гриценко уже сидел в радиорубке и ждал вызова с подводной лодки. Перед ним лежала распечатка рекомендаций техников-психологов, которую они составили по результатам опросов говоривших с руководителем террористов до генерала. Техники указывали на исключительно сильный характер неизвестного и предлагали вести переговоры максимально открыто и честно. Данных о противнике было недостаточно, поэтому точно ничего нельзя было сказать, но психологи боялись того, что, если собеседник подловит Гриценко на обмане, то может отдать приказ пустить ракету в тот же момент.
Гриценко обернулся на техников, которые колдовали над записывающей аппаратурой. Психологие желали услышать интонации голоса террориста. Руководитель института усмехнулся про себя, вспоминая, как они суетились, как пытались засунуть неизвестного в какие-то свои шаблоны, споря, какой это тип личности — «Наполеон» или «Достоевский». Ведь первый будет выжидать обещанные три дня, а второй обязательно пустит ракету сразу, если что не так. А сейчас у него перед глазами были спокойные и невозмутимые механики, которые продолжали бы делать свою работу, даже если бы им кто-нибудь сказал, что через минуту над ними прогремит атомный взрыв, а в соседней комнате начнется заседание, посвященное торжественному началу Судного Дня.