Колючее сердце - С. Дж. Сильвис
По дому бродят другие мои друзья по команде, а также хоккеисты и придурки из лакросса.
Человек, пытающийся привлечь мое внимание, машет рукой, и я меняю курс в сторону диванов в гостиной.
— Привет. — Я опускаю взгляд на нашего крайнего защитника — парня, чьи рост и вес совершенно не выдают его скорости. Соперникам никогда не удается оторваться от Стивена Макдауэлла.
На нем сидят две девушки, по одной под каждой рукой, и, похоже, его нисколько не смущает их явное соперничество. Скорее, он его поощряет.
— Думал, ты вообще не появишься, — он высвобождает руку и хлопает меня по ладони. — Рад тебя видеть, Торн.
Девушки оживляются, услышав мое имя, и я сдерживаю вздох.
— Ты не видел Риза? — спрашиваю у него, сжимая левую руку, ту самую, которой случайно коснулся ее кожи прошлым вечером.
Стивен усмехается.
— Он либо на кухне, либо наверху в одной из комнат.
Прекрасно.
— А та девушка… ну, которая все время хмурится? Кто-то ее видел?
Лучше описания у меня нет. Ну, если не считать, что у нее красивые, мягкие на вид волосы, губы пухлые даже когда она сжимает их от раздражения, а глаза…
Ладно, пожалуй, о ее глазах мне лучше не думать.
Одна из девушек морщит нос.
— Обгоревшая хоккеистка? Она была вчера на вечеринке?
Я замираю.
— Что?
Другая тихо хихикает и толкает ее в бок:
— Перестань.
— Она же буквально горела…
Макдауэлл зажимает ей рот ладонью, отрицательно качая головой:
— Мы ее не видели, чувак.
Но она хоккеистка? Или была. «Горела» — что, блядь, это значит?
Я прощаюсь с ними, проверяю кухню, затем тяжело вздыхаю и иду искать Риза наверху.
Ничего, кроме закрытых дверей комнат. И хотя у меня нет проблем с тем, чтобы их проверить, я не уверен, что хочу видеть своего лучшего друга в такой ситуации. Поэтому просто пишу ему сообщение о том, что я сваливаю, и направляюсь к выходу.
Примерно как она вчера.
Почему она убегала? Что-то случилось?
Я облизываю губы, снова прокручивая в голове, как она уходила. Оба раза — сначала утром, потом с вечеринки — в ее походке присутствовала легкая скованность.
Загадка, которую я разгадаю в другой раз. Хотя подружки Макдауэлла явно что-то знали. Значит, это сплетни. Хрень, которую я обычно игнорирую…
Или же я упускаю что-то очевидное.
Мои мысли вертятся вокруг незнакомки. Тот факт, что я даже не знаю, как ее зовут, сводит меня с ума. Печально, да?
Ладно, может, не так уж печально. Наверное, я бы мог выяснить ее имя, если бы приложил больше усилий. Или спросил правильных людей.
Что мне нужно сделать, так это... забыть о ней. А так как возвращаться домой сейчас — значит прослыть самым большим лузером в кампусе, я отправляюсь в раздевалку футбольной команды за кроссовками. Ничто так не прогоняет дурные мысли, как тренировка…
Прогулка по прохладному ночному воздуху немного приводит меня в чувство. Я делаю глубокий вдох, позволяя его свежести взбодрить меня.
Я прикладываю пропуск к двери стадиона. Маленький индикатор на сканере загорается зеленым, и дверь с легким щелчком отпирается.
Стадион всегда был моим убежищем. Я наизусть знаю его коридоры, и легко ориентируюсь в полумраке. Дойдя до раздевалки, я останавливаюсь.
Свет включен, не то чтобы это было чем-то необычным: возможно, кто-то из работников остался допоздна, или уборщик еще не закончил.
Но я не вижу ни того, ни другого.
Зато чувствую запах краски.
Я хмурюсь и иду на запах. Если эти придурки из Краун-Пойнта пробрались сюда и разрисовали наши шкафчики…
Нет.
На стремянке стоит девушка. Ее каштановые волосы собраны в пучок, обнажая изящную шею. На ней свободная рубашка с пятнами краски и такие же испачканные джинсы.
И даже со спины я узнаю в ней ту самую девушку, которая постоянно огрызается на меня.
Я улыбаюсь, прежде чем успеваю себя остановить.
Она что-то рисует, но из-за ее фигуры я не могу разглядеть, что именно. Много красного, что, впрочем, неудивительно. Это основной цвет нашего университета. И все же…
— Не думал, что увижу тебя снова.
Я предугадываю ее испуг. Колено подгибается, и она срывается со стремянки. Но я уже рядом, хватаю ее за талию. Пальцы касаются голой кожи, и в голове происходит короткое замыкание.
Я не люблю прикосновения.
Но это...?
Почему мне хочется большего? Я мог бы скользнуть руками выше, под ее футболку, положить ладони ей на спину. Ее кожа прохладная, но во мне внезапно вспыхивает огонь.
Она выпрямляется и резко вырывается. Смотрит куда-то мне в плечо, на губах мелькает гримаса боли. Затем девушка фыркает:
— Я не стану извиняться.
Я наклоняю голову.
— За что?
Она указывает кистью, которую все еще сжимает в руке.
На мою рубашку попали брызги краски. Выглядит почти как кровь, и я кашляю, чтобы скрыть внезапный смех. Она здорово меня испачкала.
— Прекрати смеяться, — приказывает она.
— Ты тоже можешь посмеяться, знаешь. — Я ловлю краску на палец и, не давая ей опомниться, провожу им по ее щеке.
Ее глаза расширяются:
— Ну ты и кретин.
Я пожимаю плечами и отступаю, пока она не успела отомстить.
— Я ведь не полез к твоим сиськам. Думаю, это делает меня джентльменом. И вообще, что ты тут…
Мой взгляд переключается на стену.
Где теперь красуется мое лицо, вместе с половиной моей формы. На груди четко прорисован тринадцатый номер.
Я открываю рот и закрываю снова.
Неужели я так ошибся насчет нее?
Она что, сталкерша?
— Это не то, что ты думаешь, — она откладывает кисть и скрещивает руки. — Меня наняли...
— Оставь жалкие оправдания, — я щипаю себя за переносицу. — Я считал тебя нормальной, загадочная незнакомка. Но пробраться сюда и нарисовать мой портрет — странный способ привлечь внимание.
Я чувствую… странное разочарование.
Делаю шаг назад. Потом еще один.
В последний момент вспоминаю про кроссовки и направляюсь к своему шкафчику. Ее взгляд жжет мне спину, но мне все равно. Если только она не кинется на меня с ножом и не попытается буквально прирезать, у меня нет сил на это.
Абсурд.
Я нахожу кроссовки и выхожу из раздевалки, не оглянувшись.
Вот вам и «что-то новенькое».
5. БРАЙАР
Мои руки болят.
Я несколько раз шевелю пальцами и разминаю шею. Часы, проведенные на стремянке прошлой ночью и снова сегодня, сковали мое тело — мышцы зажаты там, где не должны. Колено так опухло, что я еле натянула джинсы с утра. Но
