Колючее сердце - С. Дж. Сильвис
Я пропустила нашу последнюю тренировку. Он даже не поинтересовался почему.
Вместо тренажерного зала я занималась в своей комнате.
Он мне не нужен.
Боль сжимает сердце. Его отказ ранит. Но чего я ожидала? Это не его вина, а моя. Я позволила себе привязаться, зная, что наши отношения не продлятся долго. Они были основаны на лжи, уловке. Так почему же это больнее, чем когда я застала Бена с другой?
Телефон вибрирует в кармане, пока я иду в противоположную от стадиона сторону.
Дыхание перехватывает, когда я вижу на экране его имя.
Кассиус: Ты придешь на игру?
Первое, что я печатаю: «Нет, не хочу отвлекать тебя». Но тут же стираю. Я не собираюсь показывать, как сильно расстроена из-за него.
Я: Я не была уверена, нужно ли. Мы все еще притворяемся парой или нет?
Сердце бешено колотится, когда я вижу, что Торн печатает. Не знаю, что хуже: если он сейчас окончательно порвет со мной и мы станем новой темой для сплетен в кампусе, или, если нам все еще придется изображать влюблённую пару на публике, в то время как любое напоминание о нем причиняет боль.
Кассиус: Да. Может, моим родителям и все равно, но отношения с тобой дают мне повод не ходить на свидания, которые они устраивают.
Повод. Вот кто я для него.
Отлично.
Я убираю телефон в карман и разворачиваюсь.
Марли и Лидия сказали, что займут мне место, если я все-таки приду на игру. Я сослалась на срочный реферат.
Нет никакого реферата.
Я закончила его еще прошлой ночью, когда не могла уснуть.
Проходя мимо той самой девушки, что спрашивала про Торна, я слегка задеваю ее плечом.
Она ахает.
— Ой, мне так жаль.
Ни капли.
На стадионе я оказываюсь единственной в обычной одежде. Все вокруг в бордовом и золотом — цветах Шэдоу Вэлли. На мне же черные джинсы, кеды (я отказываюсь носить ботинки, которые купил мне Торн) и плотный черный свитер. Я выгляжу как черная кошка. Именно так, как он меня называет.
— Эй! — Марли подвигается, освобождая место. — Я думала, ты не придешь.
Я пожимаю плечами:
— Дописала реферат.
Она с Лидией слишком долго на меня смотрят. Они чувствуют, что что-то не так, но знают меня достаточно хорошо, чтобы не лезть с расспросами.
На протяжении всей игры я поддерживаю образ девушки Торна, хлопаю и неискренне подбадриваю его.
К последней четверти мои возгласы перестают быть фальшивыми.
Даже если мне больно от его отказа, я все равно хочу для него лучшего, а значит, победы.
Раздается сирена — Шэдоу Вэлли продолжает победную серию.
Мы с Лидией и Марли сливаемся с ревущей толпой. Некоторые девушки уже сняли футболки и, оставшись в одних лифчиках, размахивают ими, выкрикивая имена игроков.
Чаще всего слышится имя Торна, но я пропускаю это мимо ушей, спускаясь по ступеням к выходу на поле.
Он почти сразу замечает меня.
Посреди поля, давая интервью, он вдруг замолкает на полуслове и улыбается мне.
И делает это так… по-настоящему.
В животе предательски порхают бабочки, и я ненавижу это.
Агрх.
Он кладет руку на плечо репортера и кивает в мою сторону. Камера разворачивается — и, черт, я в кадре.
Я натягиваю теплую улыбку и машу рукой.
Уверена, всё это — шоу. На случай, если его родители смотрят трансляцию.
Как только он направляется ко мне, сердце начинает стучать в бешеном ритме.
Я изо всех сил стараюсь сохранять спокойствие, когда он перегибается через ограждение, чтобы притянуть меня ближе. Его длинные руки без труда дотягиваются до меня, а ладони опускаются на талию.
Губы мягко касаются щеки.
— Спасибо, что пришла.
— Надо поддерживать нашу игру, — отвечаю я холодно.
Почему это так больно?
Он отстраняется, и хотя его лицо остается спокойным, я вижу во взгляде беспокойство.
— Ты пропустила тренировку.
— Ты сказал, что я отвлекаю. Чего ты ожидал?
К счастью, вокруг слишком шумно, рев толпы заглушает всё, и никто толком не слышит, о чем мы говорим. На этот раз он даже не пытается скрыть свое беспокойство.
— Поцелуй меня и уходи. — Мне отчаянно нужно расстояние между нами, и еще больше — убраться отсюда.
В любой момент мой потенциальный убийца может выйти из раздевалки — свежий после душа и готовый снова сжечь меня заживо. А эти отношения — фальшивка. После того, как Торн так легко оттолкнул меня на днях, у меня нет проблем с тем, чтобы помнить об этом.
Его челюсть напрягается.
Он смотрит на мои губы, и я ненавижу себя за то, что все еще хочу его.
Я приподнимаюсь на цыпочки, игнорируя боль, разливающуюся от бедра к стопе, и позволяю ему поцеловать меня.
Поцелуй невинный, но длится слишком долго, как будто Торн не хочет, чтобы он заканчивался.
Я отстраняюсь первой.
— Увидимся позже, — говорю, изо всех сил сохраняя ровный тон.
Он кивает и поворачивается.
Я тоже.
Только вот мы не увидимся позже.
34. ТОРН
Я иду за нашим кикером по коридору. Последние пару дней он ведёт себя странно. Вчера на игре он промахнулся по воротам — что само по себе нехарактерно — да и в раздевалке держался отстраненно. Я следил за ним, и кажется, что он мыслями совсем не здесь.
К тому же у него были замотаны руки. Необычная деталь.
Может, он обжег их, устраивая поджог?
— Эй! — зову я. — Джек!
Он останавливается и поворачивается. Вытаскивает наушники, после чего поднимает бровь:
— Прости, Торн, заслушался.
— Что слушаешь?
— Пола Маккартни. — Он поднимает руку. — Только начинай.
— Даже не собирался. Просто хотел сказать, что сегодня ты хорошо отработал.
Он хмурится:
— Да ладно. В последнее время я даже с тридцати ярдов промахиваюсь.
Ну… есть такое. Я показываю на его забинтованную руку:
— Что случилось?
— Не сошелся во взглядах с братом. — Он оттягивает бинт на костяшках, обнажая тёмно-фиолетовые синяки. — Родители научили нас разбираться самим, без нытья. Обычно это заканчивается парой ударов. Не хотел, чтобы тренер заметил и посадил меня на скамейку, вот и...
— Черт возьми. — Я смотрю на него. — Теперь я рад, что я единственный ребенок.
Он усмехается:
— Ага. Тебе что-то нужно было?
— Нет. Увидимся завтра, чувак.
Он уходит, и мои плечи бессильно опускаются. Провал. Я был уверен, что он пополнит список подозреваемых, но его угрюмое настроение было вызвано всего лишь недовольством своей игрой.
Я достаю телефон, машинально проверяя сообщения от Брайар.
Ничего.
Ее выражение лица в тот
