В Рождество у каждого свой секрет - Бенджамин Стивенсон

Другой приз был точной стеклянной копией «Оскара» с серебряной табличкой «Оно того стоило». По моему мнению, игра Лайла до «Оскара» недотягивала, и все это выглядело слегка самонадеянно, но приз был изготовлен весьма искусно. На средней полке стоял рождественский календарь из дешевого супермаркета: хлипкая картонная коробка с вязкими, как резина, переслащенными шоколадками за прорезанными в корпусе дверцами, по одной на каждый из двадцати четырех дней с начала декабря до Рождества. Я объясняю это только потому, что моя сводная сестра София, родом из Эквадора, как-то проговорилась за рождественским ланчем, что у нее никогда не было такого календаря и она даже не знает, что это такое. Дядя Энди решил исправить, как он выразился, «злостное преступление против культуры» и на следующий день подарил ей рождественский календарь. Но поскольку это был дядя Энди, календарь оказался необычным, и на каждый пятый день шоколадки за дверью не оказывалось, зато там была надпись: «В жизни не всегда все бывает честно».

У календаря в кабинете Лайла осталось четыре неоткрытые дверцы. В этот момент на меня и навалилась в первый раз вся тяжесть его гибели: я целиком сосредоточился на самой загадке и совершенно не думал о том, что за ней стоит. Рождественский календарь показался мне жесткой метафорой: неоткрытые дверцы, оставшиеся после преждевременно оборвавшейся жизни.

И тут я кое-что заметил:

— Он открывал дверцы не по порядку.

Фьют стояла возле входа, набирая что-то на своем телефоне, в ожидании, когда я закончу осмотр.

— Что? Ах, эта чертова штуковина! Лайлу они нравились, и он покупал их каждый год.

— Сегодня двадцать первое, правильно? — Я повозился с маленькой картонной дверцей, толкая ее туда-сюда. — И он открыл ее. Эрин сказала мне, что они легли спать в половине двенадцатого, а когда она проснулась утром, Лайл был уже мертв.

На секунду я задумался. По моим прикидкам, Эрин вставала и ходила в туалет примерно в час ночи. Когда я спросил, лежал ли в этот момент Лайл на их огромной кровати, она сказала: «Не знаю, к сожалению». Спрашивая об этом, я хотел выяснить, не мог ли он в это время уже лежать мертвым внизу, на кухне, или же его вообще не было дома.

— Значит, он приходил в театр посреди ночи, — сказал я, растягивая слова. — Или открыл две накануне. Из жадности.

Фьют покачала головой.

— Это вопрос самодисциплины, — ответила она низким голосом и выпятила грудь; хотя я не так много времени провел в обществе Лайла, но все же понял, что она изображает его, пусть и не слишком удачно. — Он был последователен во всем. Можно взять все сразу, если хочешь, но тогда ничего не останется на завтра.

— Не так уж и последователен, — заметил я, разглядывая календарь. — Все равно открыто четное число дверей. Он пропустил двенадцатую. Был в отъезде?

Она отсчитала дату по пальцам:

— Блейз был в... Тувумбе. Лайл не поехал с нами в это турне. Только я, Ивонна, Тереза на разогреве и Шон.

Тувумба — это почти тысяча километров на север.

— А Динеш? — подсказал я.

— Нет, в Тувумбе его не было.

— Вы сказали, что он ставил свет?

— У него были... — Она сглотнула, и поверьте, это было так же подозрительно, как выглядит на бумаге. — Семейные обстоятельства. Он пропустил вторую половину турне.

Я решил, что выжал из нее все, и переключил внимание на стол Лайла. Компьютер был установлен необычно: клавиатура задвинута назад, так что не дотянешься, а вместо нее перед монитором стоял трапециевидный микрофон.

— «Диктовка экономит четыре десятых секунды в минуту, что равносильно двум миллионам долларов за все время жизни», — процитировала Фьют за моей спиной. — Лайлу нравились эти чертовы аудиокниги по предпринимательству, уж не знаю почему.

Я пошевелил мышкой, и компьютер ожил, но ввести пароль было некуда.

— Голосовой пароль, — объяснила Фьют и, предупреждая мой следующий вопрос, закатила глаза. — Понятия не имею.

Я наклонился к микрофону и попытался сымитировать ее гортанную хрипотцу:

— Пирс.

Экран непослушно дрогнул. Один из законов детективной литературы гласит, что герой не может добиться успеха с помощью случайности или совпадения. Мое любительское хакерство не принесло результата. У компьютера Пирса наверняка имелся пароль. И я даже где-то видел его раньше. Но мне еще нужно было заслужить эту победу.

Решив действовать по старинке, я порылся в ящиках стола и нашел бумажный ежедневник. Из него выпала вырванная из другого блокнота страничка: какая-то грубо набросанная карандашом схема. Похоже на пистолет с изображенной пунктиром траекторией пули, летящей в мишень. Только пунктир не доходил до нее, а обрывался на полпути, упираясь в вертикальную линию. Ниже пистолета трехмерные наброски двух пуль: с буквой В на торце и без каких-либо знаков. Фьют снова занялась своим телефоном. Не уверен, что она вообще заметила выпавший из ежедневника листок. Я подумал и положил его себе в карман.

Потом открыл ежедневник на дате 12 декабря. На меня смотрела пустая страница.

— Двенадцатого числа ничего не было ни в городе, ни где-то еще.

— Значит, он пропустил один день, — ответила Фьют. — Не знаю, что еще вам сказать. Я не слежу за тем, съел ли он шоколадку. Кому какое дело?

— Этого я пока не знаю.

Я окинул взглядом стол. Он был стерильным, слишком чистым, ни одной кружки, тарелки или хотя бы ручки. Минимализм — повальное увлечение среди предпринимателей: общество должно обходиться без бумаги, без наличных денег, автомобили должны обходиться без водителей. Надень виртуальный шлем и обойдись без жизни. Я пролистал ежедневник и понял, что Лайл им почти не пользовался, а значит, пустая страница в нем ни о чем не говорила. Нужно было как-то забраться в компьютер.

В дверь просунул голову жилистый мужчина. Он был достаточно худым, и я обратил внимание на дополнительные дырки в ремешке от часов, чтобы застегнуть его на тонком как спичка запястье. Однако мужчина не казался хрупким, в нем чувствовалось скорее напряженное нетерпение марафонца. Я сразу узнал его, даже постаревшего на пять лет и растерявшего часть волос по сравнению с тем парнем с фотографии.

— Первый звонок, Фьют. Осталось пятнадцать минут, — сказал он, потом заметил меня и протянул руку с пятнами от ожогов на пальцах — вероятно, следами употребления наркотиков в юности. — О, привет! Я Роджер Слит.

Он слегка пришепетывал и