Ботанические мифы - В. М. Дмитриева
В европейской традиции ландыш нередко связывали с чистыми женскими слезами. В поздних легендах он вырастает из слез Евы, покидающей Эдем, или из слез Богородицы у подножия креста. В травниках XVI–XVII веков аромат ландыша считался целебным: Пьетро Андреа Маттиоли писал, что ландышевая вода укрепляет сердце, а Джон Джерард и Николас Калпепер называли ее средством от нервных расстройств. Ландышевую воду хранили в серебряных и золотых сосудах из-за ее большой ценности.
Хрупкость цветка обманчива. Старинная легенда, восходящая к VI веку, повествует о cвятом Леонарде, отшельнике, который жил в лесу близ сассекских деревень. В этих местах, гласит предание, поселился дракон, терроризировавший округу. Леонард вступил с ним в бой, и схватка длилась три дня и три ночи. Чудище ранило святого своими когтями, но в конце концов тот одолел змея. Там, где падала кровь Леонарда, весной каждый год вырастают белые ландыши. До сих пор в лесу cвятого Леонарда показывают поляну, где, по местному преданию, впервые выросли ландыши из крови святого. Местные жители рассказывают, что здешние ландыши ведут свой род от тех, что расцвели на месте подвига святого.
Антонио да Корреджо. Святой Пeтр, cвятая Марфа, cвятая Мария Магдалина и cвятой Леонард. 1514 г. Метрополитен-музей. Нью-Йорк, США
В германской мифологической и более поздней народной традиции ландыш нередко связывали с богиней весны Эострой: его появление на опушках лесов считалось вестью о приходе весны и обновлении природы.
Иоганн Гертс. Эостра. Из книги Germanische Götter-und Heldensagen. Für Alt und Jung am deutschen Herd, 1884 г.
О том, как из грудного молока спящей богини появились первые лилии и как песнь о смерти погубила лилейную деву
Благородная лилия с древности служила символом материнства и женственности. Для народов Передней Азии она олицетворяла плодородие: ее изображения встречаются на ассирийских рельефах так же часто, как в египетских орнаментах и на вавилонской керамике. Позднее этот нежный цветок стал атрибутом великих богинь Средиземноморья – греческой Геры и римской Юноны, а также критской покровительницы охотников и мореходов Бритомартиды. В преданиях разных эпох лилия рождалась из самых тонких проявлений женской природы. В одном христианском сказании она выросла из слез Евы, изгнанной из рая. А античная мифология связывает ее появление с молоком Геры.
Неизвестный автор. Принц с лилиями. Около 550 г. до н. э. Археологический музей. Ираклион, Греция
История о Млечном Пути начинается с хитрости Зевса. Желая наделить своего смертного сына Геракла божественной силой, он решил напоить младенца молоком супруги. Согласно мифу, Зевс подложил ребенка к спящей Гере, но Геракл так жадно приник к ее груди, что разбудил богиню. В испуге Гера оттолкнула незнакомого младенца, молоко брызнуло в небо и превратилось в серебристую дугу Млечного Пути, а капли, упавшие на землю, породили первые белые лилии. В античных трактатах о растениях этот сюжет остается одним из самых поэтичных объяснений происхождения цветка.
Позднее в христианской культуре лилия стала символом Девы Марии. Белизна цветка, ассоциирующаяся с чистотой и целомудрием, сделала его неотъемлемой частью иконографии Благовещения: архангела Гавриила часто изображали с лилией в руке, а Мария держала ее как знак непорочности. Лилии связывали и с храмом Соломона: библейские колонны Яхин и Боаз, стоявшие у входа, венчали капители, украшенные изображениями распустившихся лилий. В народных преданиях эта связь становилась еще более прямой: говорили, что Мария коснулась желтой лилии, и с тех пор та навеки стала белой.
Лилия появляется и в преданиях Западной Европы. В Нормандии рассказывали печальную историю о рыцаре, считавшем себя неуязвимым для любви. Он предпочитал уединение, подолгу бродил среди поросших мхом надгробий и в кладбищенской тишине размышлял о бренности мира. Но однажды среди старых плит он увидел спящую девушку в самоцветах и жемчугах, с кожей такой бледной, что она казалась сотканной из лунного света. Он наклонился, коснулся ее руки, и в тот же миг забыл все свои обеты.
Неизвестный автор. Мадонна с младенцем и святыми. Около 1515 г. Национальная галерея. Лондон, Великобритания
Проснувшись, незнакомка улыбнулась ему мягко и доверчиво. Рыцарь признался во внезапно вспыхнувшем чувстве и предложил ей свою руку и сердце. Девушка согласилась, но поставила условие: никогда и ни при каких обстоятельствах при ней нельзя было упоминать о смерти. Они поженились в тот же день, и их счастье стало предметом зависти для всей округи. Когда на мужа накатывало уныние, молодая жена касалась его лба белой лилией, и тревоги отступали, словно растворяясь в воздухе.
Прошел год, наступило Рождество. В замок съехалась нормандская знать. Рыцари щеголяли орденами, дамы блистали драгоценными камнями, а под сводами залов не умолкали музыканты. Когда наступила минута затишья, в зал вошел менестрель и запел о любви, надежде, дружбе и подвигах. Но едва в его песне прозвучало слово «смерть» – неизбежный удел каждого воина, – как юная жена рыцаря вскрикнула и безвольно упала на руки мужа. Спустя мгновение вместо девушки в его объятиях оказалась белая лилия. Лепестки осы´пались, как только он коснулся их пальцами. Зал наполнился нежным ароматом цветов, и в наступивший тишине гости услышали едва уловимый вздох.
Потрясенный исчезновением супруги рыцарь покинул замок, и больше его никто не видел. Говорили, что он ушел той же дорогой, что вела к кладбищу, где он впервые встретил лилейную деву. А когда на землю лег первый снег, он был белым и легким, будто лепестки тех лилий, что выпали из рук несчастного мужа.
Альфонс Муха. Лилия. Серия «Цветы». 1898 г. Музей Мухи. Прага, Чехия
О том, как Лотис спасалась от Приапа, а Одиссей столкнулся с лотофагами
Лотос почитали в разных культурах: от долины Нила до Китая. Египтяне видели в нем знак возрождения, буддисты и даосы связывали его с чистотой духа, а в античной традиции цветок появлялся рядом с нимфами, сатирами и богами. Уже в памятниках Древнего Египта лотос играл особую роль: из него поднималось солнце, распускающийся бутон символизировал пробуждение мира, а погруженный в воду цветок напоминал о цикличности времени. В Индии на лотосе восседали божества, с его лепестками сравнивали глаза и руки богинь, а сам цветок стал моделью мирового порядка. В Китае он прочно вошел в поэзию и живопись как знак чистоты, рождающейся «над мутной водой», и бесстрастия мудреца, который сохраняет внутреннюю ясность, оставаясь в мире перемен.
