В поисках невидимого Бога - Филипп Янси
***
Я воспользуюсь иным образом и сравню Христа с «увеличительным стеклом» веры. Но здесь требуются объяснения. Я являюсь гордым владельцем полного «Оксфордского словаря английского языка». Словарь существует в двух видах. Библиотеки и библиофилы покупают двадцатитомное издание стоимостью в три тысячи долларов. Как член книжного клуба, я смог заполучить однотомный вариант всего лишь за сорок долларов. Однотомник содержит весь текст словаря, но напечатан он столь мелким шрифтом, что невооруженным глазом прочесть его невозможно. И мне пришлось обзавестись увеличительным стеклом, наподобие того, какими пользуются ювелиры: большим, размером с блюдце, с подсветкой и на подставке. С его помощью (а иногда я прибегаю еще и к маленькой лупе) я могу постичь смыслы любого слова.
Работая со словарем, я много узнал об увеличительных стеклах. Когда я навожу линзу на страницу, крошечный шрифт в центре становится четким и ясным, но ближе к краям все больше расплывается. Вот так же и Христа можно представить как центр, фокус увеличительного стекла моей веры. Для правильного видения очень важно смотреть в центр. Не только в литературной деятельности, но и в духовной жизни я долго оставался маргиналом, мучаясь над не имеющими ответа вопросами о сосуществовании благости Божьей и зла, царящего в мире, о соотношении предопределения и свободной воли, о сложностях молитвы и так далее. А при таком подходе ясности не жди! Зато когда я смотрю в центр, на Иисуса, ясность возвращается.
Повторюсь: о причинах страдания Библия большей частью молчит. Однако Евангелие доказывает, что причина страданий — не Бог. Для меня история Иисуса Христа характеризует Бога как «Бога всякого утешения» (2 Кор 1:3).
Возьмем другой пример: почему Бог не отвечает на мои молитвы? Ответа я не знаю, но вижу, что и Иисус прошел через такое же молчание небес. В Гефсимании Он пал на землю, просил Бога пронести «чашу сию» мимо (Мф 26:39), но эта просьба осталась безответной. Он просил, чтобы Церковь была «едина, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино» (Ин 17:21), но и эта молитва осталась неудовлетворенной. Иисус молился: «Да будет воля Твоя и на земле, как на небе» (Мф 6:10), но из любой ежедневной газеты мы видим, что пока не исполнена и эта просьба возлюбленного Сына Божьего.
Конечно, я могу измучить себя вопросами вроде: «Какой смысл молиться, если Богу и так все известно?» Но Христос замыкает уста вопрошателям: Он Сам молился, и молился горячо, иногда всю ночь напролет. А значит, молиться должен и я.
Признаюсь, что многие христианские доктрины вызывают у меня нелегкие чувства. Неужели чьи–то души обречены на вечные муки в аду? А как быть с теми, кто на протяжении жизни даже не слышал имени Иисуса? Некоторым утешением служит ответ Амвросия Медиоланского своему ученику Августину. Когда Амвросий лежал на смертном одре, Августин спросил, не боится ли учитель Суда Божьего. «Господь благ», — с улыбкой ответил Амвросий.
Вот и я учусь доверять Богу, а сомнения прогонять через познание Иисуса Христа. Кому–то может показаться, что я ухожу от поиска ответов, но Новому Завету соответствует только устремленность ко Христу, христоцентричность. Мы смотрим прежде всего на Христа и не слишком оглядываемся по сторонам.
Глядя на Иисуса, мы способны узнать о Боге многое. То, что беспокоит меня на нашей горестной планете — несправедливость, нищета, расизм, сексизм, злоупотребления властью, насилие, болезни, — беспокоило и Его. Христос показывает, чтб чувствует и как относится к нашим бедам Бог.
«Лучше иметь маленькую веру, завоеванную дорогой ценой, чем сгинуть с богатым множеством длинных символов веры», — написал Генри Драммонд, шотландский профессор естественных наук, прославившийся в конце XIX века своим стремлением примирить науку и религию. Для меня средоточие веры, «завоеванной дорогой ценой», — во Христе Иисусе.
***
Православный священник и богослов Александр Шмеман написал: «Церковь учит нас, что Христос «смертью смерть попрал», это значит, что сама Его смерть была спасительной, что в ней и через нее совершилось торжество победы над смертью. Иными словами, что еще до Воскресения совершилось нечто, благодаря чему печаль смерти не просто заменяется радостью Воскресения, но сама печаль претворяется в радость»[18].
В последние десятилетия XX века вопросами смерти и воскресения Христа занялся французский философ и антрополог Рене Жирар. Занялся столь глубоко, что, к изумлению своих светских коллег, обратился в христианство. Правда, Жирар почти не рассуждает о мистических последствиях распятия. Ученого–антрополога поразило, что история Иисуса идет вразрез со всеми героическими преданиями древнего времени. Вавилонские, греческие и прочие мифы прославляли только сильных героев, победителей. Христос же с самого начала солидаризировался с теми, кому плохо: нищими, угнетенными, больными, отверженными. Более того, Он и Сам родился в нищете и унижении. Его родителям пришлось стать беженцами. Он всю жизнь прожил среди малого народа, при жестоком режиме, и был казнен по несправедливому обвинению.
Кем восхищался Иисус? Римским солдатом, который заботился о своем умирающем рабе. Сборщиком податей, который раздал состояние беднякам. Самаритянином, который помог человеку, ограбленному разбойниками. Грешником, который просил Бога лишь помиловать его. Больной женщиной, которая с отчаянием и глубокой верой дотронулась до одежд Иисуса. А кого не одобрял Христос? «Профессионалов от веры», которые отказали в помощи раненому, боясь нарушить религиозные правила. Гордого священнослужителя, глядевшего на грешников свысока. Богача, уделявшего нищим только крошки. Надменного сына, который отверг покаявшегося брата. Власть имущих, которые эксплуатировали бедных.
Когда Иисус, невинная жертва, умер бесславной смертью, свершилось то, что один из учеников Жирара назвал «величайшей в истории всемирной революцией — возникновением сочувствия к жертвам и восхищения ими». Библия содержит первое в мире повествование о жертве не просто невинной, но героической, идущей на смерть ради великой цели. До этого героями были только герои, а жертвы… что ж, на них не стоило даже обращать внимания.
По наблюдениям Жирара, в различных обществах нередко предпринимались попытки усилить власть через «священное насилие». Обычно (вспомним, к примеру, германских нацистов или сербских националистов) в качестве козла отпущения