Ночные приключения Большого Мука - Михали Борисович Узланер
— Но и это не самый высокий уровень осознания, — Мук попытался передразнить слишком увлёкшегося Учителя.
— Совершенно верно. Если бы композитор смог понять каким образом происходит весь творческий процесс, откуда рождается музыка, то он поднялся бы на ещё одну ступень осмысления творческого процесса.
— Но причём здесь творчество, Учитель? Сон ведь не только о нём.
— Да, что-то я слишком увлёкся примерами.
— Почему почти все ученики предали Главного и фактически убили его? Почему Великий Иерарх оказался таким уязвимым?
Ночь 26-я. Танец с фантомами
Вот уже которую ночь его преследовали чужие видения. Сквозь густой туман хаоса и неопределённости проступали на мгновения отдельные лица, слышались обрывки фраз, невидимые потоке на время подхватывали и втягивали в свои водовороты запредельного, а затем уносились прочь…
Все это время Мук проводил практически в полном одиночестве, распростёршись на своём жёстком лежаке в крошечной келье. Выплывающие из ниоткуда на мгновения смутные силуэты, как будто пытались что-то сказать. Но до Мука доносились лишь случайные слова. Фигуры как будто чего-то боялись, и старались поскорее скрыться в складках тумана.
Мук пытался выхватить из хаоса звуков и образов что-то определёное и понятное ему, но в эти моменты, казалось, их вообще не существует. Ночные сны казались реальнее жизни, самое прекрасное время было утро, когда сон оставлял своего хозяина в покое, а странные фигуры еще не успевали прийти и сбить его с толку. В один из таких часов Мука посетил его духовный брат Филипп, такой же ученик-сновидец как и он.
— Вставай… пошли в театр… там сейчас никого нет… там так прекрасно в утренний час. — Эти фигуры отбирают у меня слишком много сил. Мне плохо, я совсем разбитый. — Какие фигуры, что им от тебя надо? — удивился Филипп. — Ты их разве не видишь? Вон они спрятались в складках ширмы. Можешь спросить их, почему они прячутся здесь по ночам. Но тени уже успели растаять в первых проблесках наступающего дня. — У тебя с твоими снами совсем крыша поехала. Идём в театр. Танец восстановит твои силы и приведёт голову в порядок. — Филипп с силой стянул Мука с кровати.
Сцена театра была странной круглой формы. По мере того, как Мук и Филипп кружились в вихре ритуального танца, сцена становилась все округлее. Мучительное головокружение своими цепкими клешнями сдавило виски незадачливого танцора. Чтобы немного успокоиться, Мук посмотрел наверх.
Потолок театра превратился в небесный свод, поднимавшийся до неимоверной высоты.
— Странно, почему небосвод летит вверх, но не удаляется от меня? — удивился Мук.
Тут он обнаружил, что несётся ввысь вместе с небесным сводом. Филиппа уже рядом не было, и чтобы избавиться от подступающего гнетущего чувства одиночества, Мук принялся рассматривать окружающие его стены. На стенках образовавшегося туннеля проступили знакомые фигуры. Мук сразу узнал их — именно они приходили к нему в келью.
В тот момент он находился где-то на уровне ладоней ночных гостей, их руки были опущены вниз. Тела фантомов быстро вытягивались по вертикали по мере вознесения Мука — они были в несколько раз длиннее обычного. Мук поднимался все выше и выше. Руки фантомов устемились за ним в погоню, становясь всё тоньше и изворотливее. Они словно гибкие змеи пытались догнать своего гостя.
Погоня продолжалась довольно долго. Но вот руки фантомов соединили свои ладони, переплелись так, что получилась небольшая площадка из сплетёных рук.
Тут полет прекратился, и Мук остался стоять на сетке из сплетенных рук. Тем временем появлялись новые кисти рук и вплетали свои пальцы в уже образовавшуюся паутину из рук фантомов. Пальцы вместо ногтей украшали острые белые лезвия, которые, впрочем, двигались чрезвычайно осторожно, чтобы никого не поранить.
Мук посмотрел вниз. Сквозь щели плотной паутины из рук очень далеко внизу виднелась сцена театра. Ему вдруг ужасно захотелось вернуться обратно, на эту сцену. Мук расплакался. Он ненавидел эти мерзкие руки. С яростью схватив одну из многочисленных кистей сонма фантомов, Мук с силой отломал один палец с острым как бритва ногтем и прорезал дыру в переплетенных руках, чтобы спуститься вниз.
К счастью, пока все это происходило, черные пауки, расположившиеся на стенках тоннеля, успели сплести от рук до земли нити паутины, по которым Мук мог спуститься вниз. Он соединил несколько нитей вместе, и начал спускаться, но отломанный палец, спрятавшийся в ладони беглеца, очень мешал.
— Что делать с этим проклятым пальцем? Если я брошу палец вниз, то острый коготь может поранить Филиппа.
Беглец в отчаянии швырнул палец вверх. Острый коготь вонзился в паутину рук. Мук продолжил спускаться вниз, рассматривая по дороге пауков, висевших вокруг. Они были уже давно мертвы.
— Кто же убил пауков-спасителей, соткавших такую прекрасную паутину для бегства?
Наконец Мук достиг сцены, где в напряжённом ожидании прохаживался Филипп. Он подошел к своему другу, и они оба посмотрели наверх. Кровь, которая текла из порезанных Муком рук, оказалась ядовитой для своих хозяев. Она разъедала их постепенно, до тех пор, пока над друзьями не осталось ни одной руки. Фантомы в отчаянии размахивали остатками рук, пока совсем не исчезли в пелене наступающего света.
— Сквозь пелену нашего мира во в ремя сна просвечиваются миры иной, запредельной реальности. Именно из этой бездны мы черпаем силы, вдохновение и энергию. Твоя проблема в том, что ты пытаешься разглядеть и понять образы иных миров, используя наработанный опыт восприятия в нашей реальности. Поэтому образы так эфемерны и постоянно ускользают. Сон — это река, которая впадает в те немыслимые миры. Тебе необходимо отработать механизм восприятия иной материальности в нашем мире. Я говорю об упражнениях со вторым вниманием. Наше обычное восприятие — это концентрация луча внимания в определённую ограниченную область пространства, с последующей беспрерывной сменой точки концентрации. На такое действо затрачивается масса энергии. Именно так ты и пытаешься разглядеть смутные образы. Во сне не хватает
