Полярная магистраль - Николай Аркадьевич Тощаков
Он развернул «Правду» и начал читать. Через неделю объявлялся старт первого Всесоюзного конкурса спаренных бригад. Для спаренных бригад назначались твердые условия ежемесячного пробега, наибольшей экономии топлива, стопроцентное закрепление спаренной езды, отсутствие порч паровозов в пути, прибытие паровозов к финишу в лучшем состоянии, чем он был на старте, и активная общественная работа. Александра прослушала внимательно.
— Чем же я помогу? — спросила она, когда Алексей кончил чтение.
— В работе я постою, — задумался Алексей. — И Саволайнен не сдаст… Даже кочегар Дудик… Представь, он женился на Паше Чижовой. Она стала делегаткой женотдела. Учится!.. Готовится в лаборантки Океанографического института… Там на чешуе рыб, что ли, работать?.. Жена у Дудика студентка! Забавно?.. А?.. Да, все учатся, — помолчал Алексей. — Учатся, — повторил он.
Алексей облокотился на руку и глядел на страницу газеты, ничего не видя.
— Давай-ка займемся математикой, учитель, — предложил он.
— Что ж, вынимай тетрадки, ученик, — ответила Александра.
Вечером он ходил устраивать в клубе комнату, предназначенную для занятий кружка технической пропаганды. Несколько сот томов технических книг были занумерованы и расставлены по полкам; были выписаны технические журналы; в одном из углов комнаты смастерили деревянную будку машиниста, прикрепив на деревянном же котле всю арматуру, которой управляет машинист. Арматура была настоящая, свежепротертая, блестевшая медной оправой; получалось полное впечатление действительной будки: подходи к частям машины, разбирай и изучай!
Алексей устанавливал приборы и все думал о больших возможностях учебы и о том главном, что помогало овладеть техникой. За последнее время он увлекся математикой и считал эту науку основой всего, прочным фундаментом техники. Он не думал еще поступать в вуз, считая себя недостаточно подготовленным, но, и не предугадывая поступления в институт, неотступно одолевал премудрость средней школы. Математика ему давалась; хуже подвигались занятия физикой.
Из клуба Алексей шел поздно. Стояли белые ночи. Легкий туман поднимался от залива. На постройках было тихо; оторвавшаяся где-то доска прогремела, как взрыв. В тихой задумчивости склонилась вершина горы Крестовой; подножие ее опоясывали такие же тихие, синие, сквозь туман, леса. Алексей посмотрел кругом и подумал о богатствах, которые таят в себе недра страны, ждущие прикосновения: руки хозяев… К ногам его с елки упала шишка. Он наклонился, поднял ее и донес до дому, нюхая крепкий смоляной запах.
Ленинград — Кандалакша 1931—1932 гг.
