Дома оставались жёны. Книга первая - Тамара Ивановна Леонова
— Ай да ловко! — весело сказал в это время мужской голос.
Все обернулись и увидели в дверях Максима Захаровича. Он стоял в заснеженной шубе, сдвинув на затылок шапку, и, смеясь, вытирал платком лицо. Женщины смущенно остановились, чинно уселись по стульям, поправили юбки и платки, пригладили волосы, а Феня пошла навстречу брату.
Лена покраснела, как девчонка, поспешно выхватила аз сумочки платок и стала усиленно сморкаться, негодуя на себя и украдкой поглядывая на сидевшую напротив Александру. Ничего не заметила?
— Вот как? Хозяин за ворота, а подружки в дом? Та-а-ак! — громко сказал Максим Захарович, стаскивая с себя шубу. «И она здесь»… — подумал он с взволнованной радостью.
Он поспешно умылся и переоделся, причесал смоченные водою волосы и вошел в комнату. Лена мельком окинула его взглядом и даже в это короткое мгновение заметила, что его глаза с радостным удивлением были устремлены на нее.
«Это он так…», — подумала она. — «Видно рад, что мы пришли…» И она опять украдкой посмотрела в его сторону. Какое-то неведомое чувство, теплое и радостное, захлестнуло Лену. Будто предчувствие счастья, большого и полного, охватило ее и заставило сильно забиться сердце. Она даже на мгновение зажмурила глаза и побледнела. Открыв глаза, она тотчас же встретилась с его внимательным и обеспокоенным взглядом. Он стоял перед ней и протягивал ей обе руки.
— Может, здесь душно?
— Нет, нет! — поспешно заверила Лена.
— Тогда прошу к столу… Феня! Что же ты? Или я помешал? А?
— Нет, нет! — запротестовали женщины.
— Нет, мы вот сейчас выпьем… — сказала Феня, суетясь, возле стола. — Женя, Лена, Матрена! Прошу к столу. Максим! Вот садись, здесь место есть возле Александры Антоновны…
— Ага. Возле Александры Антоновны? Очень хорошо! Так сказать, под партийным руководством… — Он, сияя, глянул в глаза Лены, усаживаясь напротив нее.
— Ишь ты! И когда только успела настряпать? — сказал Максим Захарович, с удовольствием оглядывая стол. — Ох, и любит у меня сестрица праздновать. Ночь не будет спать, а уж пирожков там разных, шанежек напечет. Она и календарь у себя в кухне повесила, чтобы ни одного праздника не пропустить.
— Он все шутит надо мной… Медведь. — Феня ласково толкнула брата в плечо и обвела всех глазами, будто спрашивая: «А? Каков?». С удовольствием она заметила, что Максим завел какой-то разговор с Александрой.
Александра сказала, что она думает послезавтра собрать партсобрание. Послезавтра? Нет, он не сможет, надо ехать в район… Может быть завтра? Завтра у нее назначено занятие с агитаторами, но можно будет отложить. Кстати…
— Лена! Ты сможешь поехать в район с Максимом Захаровичем, — сказала Александра.
— В район? — спросила Лена, слегка растерявшись.
— Вам нужно ехать в район? — спросил он, глядя на нее с нескрываемой радостью.
— Да, вызывают.
— Вот и прекрасно! Лучшего извозчика вам не найти. Мои серые в три часа домчат. А, Феня? Ведь правда?
— Правда… — натянуто улыбнулась Феня.
Она заметила необычайное оживление брата и взгляды, которые он все время бросал на Лену. В душе у нее родились беспокойство и протест. Нет, нет! Это не то, что ему нужно! Лена ей нравилась, но вообразить ее рядом с Максимом она не могла. Она казалась ей слишком беззаботной, вряд ли способной на длительное, прочное чувство. Самое большее, она пококетничает с Максимом, даст за собой поухаживать, поводит его за нос, а кончится война и — упорхнула птичка. Максим прост, он привязывается всем сердцем… Нет, как эти мужчины все падки до смазливеньких! Ну, какая она мать его детям?
Феня перевела взгляд на Александру и вздохнула с легкой досадой. Сидит, как аршин проглотила! Пошутила бы, разговор какой завела интересный, подсела бы поближе… Э! Так, девка, никогда замуж не выйдешь!
— Если вас не затруднит… — говорит Лена.
— Какое затруднение? — радостно говорит Максим Захарович. — Со мной всегда ездят по делам из Михайловского. Правда, Феня?
— Конечно, — сухо отвечает Феня. — Но ведь с тобою хотел ехать ветфельдшер?
— Ветфельдшер. Не к спеху ему, поедет в другой раз.
— Кушайте, кушайте… — принужденно улыбаясь, говорит Феня.
Но гости уже поднимаются из-за стола и, окружив патефон, роются в пластинках, каждая выбирая себе по вкусу. Лена о чем-то оживленно беседует с Матреной. Максим Захарович спорит с Женей о том, что русские песни задушевнее украинских. Лена краем уха слышит их спор и вступается за украинские песни. Максим Захарович быстро сдает позиции. Феня подсаживается к Александре и неожиданно заводит разговор о любви.
— В любви нужна смелость… — вздыхая и искоса поглядывая на Александру, говорит она. — С мужчинами, с ними так: присмотрись, что больше ему по нраву, да и сделай видимость, что тебе это вдесятеро милее, чем ему…
Александра молча и недоуменно смотрит на нее, не зная, что ответить.
— Вот хотя бы Максим… Любит он, чтобы его делом заинтересовались да выслушали его, оно это ему и ни к чему, а так для участия… Еще любит, когда женщина добрая да спокойная…
— Конечно, это неплохо… — бормочет Александра.
Гости собираются уходить, благодаря хозяев и шумно переговариваясь, разбирают свои пальто. Максим Захарович любезно помогает всем одеться, особенно любезен он с Матреной. Та отмахивается от него.
— Эка работа — надеть пальто!
— Не в этом дело, Матрена Ильинична, закон вежливости, — смеясь, разводит руками Максим Захарович. Он набрасывает на себя кожушок, нахлобучивает с размаху шапку.
— Нужно проводить женщин… поздно, ночь…
— Не беспокойтесь. Ничего с нами не случится, — смеется Женя.
— Далека дорога! Через забор и дома, — говорит Матрена, подозрительно вглядываясь в оживленно-взволнованное лицо Рожнова.
— Э! С вами женщинами всегда что-нибудь случается. Отвечай потом.
Феня притворяет за гостями дверь.
На крыльцо намело снегу, скользко… Максим Захарович все так же услужливо помогает всем сойти, а Лену последнюю хватает одной рукой, приподнимает над ступеньками и, перенеся, ставит перед собой. Они отстали, остальные уже у ворот.
— Вот мы как! — говорит он ей, как маленькой, отряхнув с нее снег, осыпавшийся с перил, и стоит удивленный и радостный от охватившего его внезапно чувства горячей нежности.
— Пойдемте же… — говорит тихо Лена, притрагиваясь слегка к его рукаву. — Пойдемте…
— Послезавтра я заеду за вами в восемь часов утра. Хорошо?
Он смотрит на нее восхищенно и выжидающе, и от его взгляда Лену опять охватывает волнующая радость и трепет счастья.
— Хорошо… — тихо отвечает она и, повернувшись, быстро идет, почти бежит, не разбирая дороги и оступаясь в сугробы.
Было около часу ночи, когда они вернулись к себе. Матрена чувствовала, что она очень устала. Клонило сильно ко сну. Вставала она всегда в пятом часу
