Евгений Войскунский - Рапорт лейтенанта Одинцова
![Евгений Войскунский - Рапорт лейтенанта Одинцова](https://cdn.kniga-online.club/s20/1/4/5/4/7/8/145478.jpg)
![](/uploads/18plus.png)
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Евгений Войскунский - Рапорт лейтенанта Одинцова краткое содержание
Рапорт лейтенанта Одинцова читать онлайн бесплатно
Евгений Войскунский
Рапорт лейтенанта Одинцова
Лиде — жене и другу
Командир нервничал.
— Когда я добьюсь от вас точного места? — говорил он, наклонившись над плечом штурмана и разглядывая путевую карту. — Вы мне опять невязочку миль в пять преподнесете, а?
— Не должно быть, товарищ командир, — тихо сказал штурман.
— «Не должно быть»! У вас все может быть, — сердито продолжал капитан второго ранга Старостин. — За вами глаз да глаз… Где у вас последний поворот нанесен?
— Вот, товарищ командир…
— Давайте, давайте уточняйте, штурман. Поднимите рамку, возьмите радиопеленг. Беспомощный вы какой-то.
Штурман только что сам собирался это сделать. И вот опять получается, что без подсказки он ни на что не способен… Надев наушники, он настраивается на ближайший радиомаяк. Минимум звука сегодня ясный, отчетливый. Он пеленгует еще два радиомаяка. Пересечение трех линий дает совсем маленький треугольничек. Кажется, правильно. Испытав вдруг прилив уверенности в своих силах, штурман склоняется над картой, собираясь отметить полученное место.
— Подождите-ка, — вдруг слышит он голос у себя за спиной. — Дайте мне.
Штурман послушно снимает и отдает старшему помощнику наушники, отодвигается в сторонку, чтобы не мешать… Он ловит быстрый настороженный взгляд штурманского электрика Авраменко и старается придать своему лицу выражение безразличия. Как будто так и нужно, чтобы командир «разносил» его на глазах всего центрального поста, чтобы старпом проверял каждый его шаг… Что ж, служба не удалась. Не удалась, не удалась…
А ведь каких-нибудь несколько месяцев назад как хорошо мечталось о ней! И последняя стажировка прошла неплохо, и училище он закончил хоть и не с золотой медалью, но не хуже других. Его назначили командиром рулевой группы на подводную лодку, стоявшую в ремонте. Все лодочные офицеры, как это иногда бывает в конце года, были в отпуске — все, кроме механика. И ему, лейтенанту Одинцову, не научившемуся еще командовать группой, пришлось исполнять обязанности командира лодки. Он быстро научился составлять суточные планы, добросовестно ходил на многочисленные совещания, имел дело с заводскими инженерами и рабочими. Он привык к тому, что по утрам кричали «Смирно», лишь только его нога ступит на сходню, перекинутую с заводской стенки на узкую лодочную палубу.
Так прошло почти полтора месяца. Механик на лодке был толковый, ремонт продвигался вперед не то чтобы быстро, но и не так, чтобы по-черепашьи. Одним словом, начальство считало лодку благополучной, а лейтенанта Одинцова энергичным офицером. И вот, быть может, раньше, чем следовало бы, его назначили командиром боевой части на другой подводный корабль.
Лодка много плавала. Затянувшаяся, вопреки календарю, зима встречала ее в неспокойном море холодными зорями, белой кутерьмой снежных зарядов. Мостик и надстройки, исхлестанные волнами, на глазах обрастали льдом, он таял только при погружении на большую глубину.
Измеритель в окоченевших руках штурмана Одинцова вышагивал по карте, отмеряя пройденные мили, но походка его — увы! — не всегда была уверенной. Однажды эта неуверенная походка привела лодку на пять миль южнее поворотного буя. Как выразился инженер-механик, не упускавший случая сострить: «Он шел на Одессу, а вышел к Херсону…» Тяжело вспоминать все это. Но никогда не забыть ему, Одинцову, как, вызванный наверх, стоял он, вцепившись в ограждение, на мостике, валящемся то влево, то вправо, и тоскливо смотрел на разнузданную пляску моря, в котором он не сумел найти дороги. Быстро сгущались сумерки, ревущая вода бросалась на мостик. Но лучше было выстоять сутки, принимая удары ледяной волны, чем выслушивать то, что говорил, вернее, кричал командир. Командир не щадил самолюбия штурмана…
С того дня каждый выход в море стал для лейтенанта Одинцова мукой. Куда девалась былая его самоуверенность? Частенько вспоминал он свои безоблачные дни на ремонтировавшейся лодке. Неужели это при его появлении подавали когда-то команду «Смирно»?..
…Старший помощник снимает наушники. Место лодки, полученное им, сошлось с местом, которое определил штурман.
— Добро, — кивает старпом. — Порядок.
Удивительная вещь: почему иной раз мимоходом оброненное слово способно вселить такую бодрость в душу человека, что горы хочется свернуть? В чем магическая сила слова одобрения?
Сразу позабыв об огорчениях, штурман увлеченно работает. В сущности, все дело в аккуратности. (Черт его знает, как он ухитрился тогда, выходя к бую, потерять свое место?) Мелкими шажками отсчитывает измеритель милю за милей. Что ни говори, а интересная работа у штурмана. Древняя, мудрая работа мореплавателей… А командира, в конце концов, тоже можно понять: кому понравится лишний час болтаться в штормовом море и зазря бить моторесурсы по милости оплошавшего штурмана?
Дойдя до северной кромки района, командир поворачивает на юг. Радиограмма, полученная с самолета наведения, показывает, что конвой «противника» уже близко. Он движется на северо-северо-восток со скоростью… Скорость тоже указана в радиограмме, но командиру она кажется слишком большой.
На миг подняв антенну радиолокационной станции (она огляделась зорким оком там, наверху), радиометристы докладывают: «Цель обнаружена». А через некоторое время дают первый пеленг гидроакустики.
В центральном посту идет напряженная работа: вырабатывается математика атаки. Капитан второго ранга Старостин, сбросив шубу, просовывает голову в окошечко гидроакустической рубки. Его так и подмывает поднять перископ, посмотреть самому, но — нельзя.
— Это миноносец, — говорит он старшине гидроакустиков. — Не привязываться к нему. Следить только за крейсером. Товсь! — Он глядит на бегущую стрелку секундомера: — Ноль!
Взят еще один пеленг.
— Ну, штурман, рассчитали скорость?
— Минуточку, товарищ командир…
— Ваши минуточки вот где у меня сидят. — Командир хлопнул себя по затылку. — Давайте, давайте, не спите!
Одинцов уже сутки не отходит от штурманского столика — ему обидно слышать насчет спанья. Трак — сломалось острие карандаша. Нервно отбросив его, штурман хватает другой. У него получается скорость, близкая к той, что давал самолет.
— Ерунда! — говорит командир. — Простой расчет не можете сделать. Вам бы не штурманом, а…
Но, наткнувшись на пристальный взгляд воспаленных глаз Одинцова, не заканчивает фразы и круто отворачивается.
Снова и снова пеленгуется цель. Штурман, закрыв глаза, опускает голову к холодной доске стола… Больше так нельзя, хватит!.. Рапорт, рапорт…
Но уже в следующий миг он стряхивает расслабляющее оцепенение, снова хватает карандаш. Какой же был последний пеленг? Он напрягает память и не может вспомнить, цифры перемешались, скользкие какие-то…
— Семьдесят пять, — шепчет вдруг кто-то за спиной.
Бросив благодарный взгляд на штурманского электрика Авраменко, Одинцов вновь принимается за расчеты. Графическим способом он определяет курс цели, ее скорость и дистанцию — то, что называют элементами движения цели. И опять получается та самая скорость… Неужели ошибка? Штурман, не решаясь докладывать, зажимает в зубах тупой конец карандаша и стирает резинкой свой чертежик на тертой и перетертой карте. Но только он берется снова за транспортир, как торпедный электрик докладывает элементы движения цели, выработанные на приборе. Скорость, полученная им, в точности совпадает с той, что давал самолет, и на один узел превышает ту самую «ерунду», что указывал штурман.
И когда командир решительно останавливается именно на этой «ерунде», лейтенант Одинцов испытывает сладкое и — что греха таить! — чуточку злорадное чувство своей правоты…
Атака проходит хорошо. Гидроакустик уверенно держит контакт с целью. Перед ним в центре круглого экрана плещется, переливается зеленое кружево. В нужный момент выпущена торпеда, и, как потом выясняется, она прошла под кормой цели. Да, хорошая атака, ничего не скажешь.
Обедает штурман позже всех, вместе с инженер-механиком. Механик с аппетитом крошит ржаные сухари в тарелку с борщом и, посмеиваясь, рассказывает одну из своих бесконечных историй.
— …Пришли мы в точку и начали дифферентоваться, — что за черт! — не лезет лодка под воду. А это моя первая самостоятельная дифферентовка была, готовился я к ней, как… ну, не знаю, к чему. Как Суворов к штурму Измаила. — Механик энергично доел борщ и попросил вестового налить еще. — Да, и вот такой камуфлет. Перегоняю воду из кормы в нос, дифферент градусов на десять создал — все равно не лезет лодка под воду. Не желает. Я стою дурак дураком и не знаю, что делать. И хочется бежать, да некуда… В общем, всплыли мы, осмотрелись и между прочим проверили замещение топлива. Так поверишь, Илья, топливная систерна номер раз — пустая! Двенадцати тонн нет!