Риск - Лазарь Викторович Карелин
На берегу, где не ожидались люди, сейчас много людей толпилось. Собрались у двух могильных холмов. Совсем недавние могилы. Молодые кресты, еще только вставшие на двух холмах. Еще не было на могилах плит устойчивых, лишь из фанеры стояли щиты. На них под старинную вязь были начертаны слова ниже имени усопшего, загадочные отчасти слова. На щите, где была могила Строганова, начертаны были вот такие слова: «СВОЙ, НО ПРИШЛЫЙ». На щите, где была могила Симакова, начертаны были вот такие слова: «ПРИШЛЫЙ, НО СВОЙ».
Много было цветов у могил. Клавдия укутывала сейчас ими могилы. Строго делила, поровну делила. Это были свои тут, родные! СВОЙ, НО ПРИШЛЫЙ… ПРИШЛЫЙ, НО СВОЙ…
Близко у могил стояли Удальцов и Данута. Рядом стояла во всем черном, в черной с широкими полями шляпе Ядвига Казимировна. Рядом стоял с рукой на перевязи, с гипсовым хомутом на шее Серго Феодосьевич. Смотрели, как Клавдия делит, поровну укладывает цветы. Принесли горожане к этим могилам в тайге много цветов. Иные были лесные, не нарядные, не яркие, свои были цветы, этой земли.
Серго Феодосьевич, прокурор из Москвы, напоровшийся тут на пули, шагнул к Удальцову, зашептал строго:
— Вам тут остаться надлежит, Вадим Иванович. Алмазы…
— Они не наши, государевы, — сказал Удальцов. — Да и время не пришло их добывать. Тут дороги надо проводить, мосты строить, работы на годы. Алмазный карьер уходит в глубину до пятисот метров. Это пока кладовая России.
— Вот и постерегите кладовую России, — строго сказал Серго Феодосьевич. — Придет же время, нагрянет. Но я не об алмазах в заботе. Я про город этот, за порогами, в заботе. А кому еще? Хвала Господу, вы из сильных сынов России. Несите крест!
— Он останется, — сказала Данута. — Никуда не отпущу…
Хмурые вокруг стояли стволы, хмурым свинцом переливалось озеро. Но это была Родина. И люди, столпившиеся у могил, с надеждой поглядывали на Удальцова, ибо людям нужен сильный и смелый, опора нужна, некий алмаз надежды им подавай.
Кучка стариков с помятыми медными трубами затрубила что-то печальное. Знакомая мелодия. Но в слишком простом, бесхитростном исполнении. Или такая в тайге и надобна музыка? Трубили трубы по-лосиному.
Новая почудилась музыка.
Москва.
1998–2000 гг.
